– Какая чистота, – похвалила я, – как вам удается поддерживать комнату в таком виде, словно вы здесь и не живете?
– У меня просто очень мало вещей, – скупо улыбнулась она, – я не шмоточница, и этот шкаф даже велик для всей моей одежды.
– Все равно. У меня повсюду разбросаны журналы, косметика, еда.
– Журналов я не читаю, косметикой не пользуюсь, а еда… С едой у меня отдельные отношения. Об этом я и хотела с тобой поговорить. Но сначала я кое-что должна показать. Только не думай, что я маньячка или сумасшедшая, ладно?
– Начало многообещающее, – хмыкнула я, усаживаясь на краешек кровати.
– Мне ведь почти пятьдесят, – не к месту сказала Людочка, – я знаю, что в одежде примерно на свой возраст и выгляжу. Но ты посмотри на это…
Я ничего не успела сделать, как одним ловким движением она сбросила юбку на пол и, перешагнув через нее, стянула через голову блузу. В первый момент я отшатнулась. Неужели эта хрупкая мадам – банальная лесбиянка, высматривающая на бульваре одиноких депрессивных дев и заманивающая их в свое логово? Но уже в следующий момент я об этих грязных домыслах забыла. Увиденное не укладывалось в голове. Под застиранной дешевой одеждой Людочка носила волшебное богатство.
У нее было тело молодой девушки.
Это было так удивительно, что я даже забыла о собственных проблемах. Если бы на ее неухоженное, чуть обветренное лицо надели мешок, я бы решила, что передо мною старшеклассница, в крайнем случае – студентка. Белая кожа без морщин, обвислостей и вмятин, без разросшихся с годами волосатых родинок, без гормональных складочек в районе талии, без Венериного брюшка, без выпирающих варикозных вен.
– Вот это да-а, – выдохнула я. – Это как же надо за собою всю жизнь следить, чтобы так сохраниться?! Пить кровь новорожденных и не подпускать к себе мужчин, чтобы ни в коем случае не забеременеть?
– У меня два взрослых сына, – потупилась Людочка. – Нет, дело совсем не в этом.
– Так в чем же? Вы соблюдаете какую-то особенную диету?
– Можно сказать и так, – сдержанно улыбнулась она.
– А у вас не найдется ручки и бумаги, чтобы я могла записать? – оживилась я. Конечно, соблюдать диеты я не умею, но когда перед глазами есть такой пример…
– А нечего записывать, все гораздо проще. Вера, моя диета состоит в отказе от еды.
– Понятно, – разочарованно вздохнула я, – здоровый образ жизни и все такое. Можно все, но в умеренных количествах. Это мы уже проходили.
– Нет, ты меня не поняла, – покачала головой Людочка, – я сказала, в отказе от еды. Полном.
– Что? – нахмурилась я. – Как это? Очищение голоданием?
– Нет. Просто голодание. Навсегда.
– Бред какой-то, – хмыкнула я. – Вы меня разыгрываете? Может быть, вы вообще городская сумасшедшая, как я сразу и подумала?
– Может быть, – с улыбкой согласилась она. – Но я и не думала тебя разыгрывать, Вера. Я дыханец.
– Кто-кто? – эта женщина снова начала меня пугать.
– Никогда о нас не слышала? А ведь с каждым годом нас становится все больше и больше. Дыханцы – это люди, которые питаются воздухом.
– Но это… невозможно… – в тот момент я чувствовала себя героиней несмешной комедийной пантомимы с невнятно-фантастическим уклоном, из тех, что показывают по вечерам на ТНТ.
– Это не так просто, согласна. Точнее говоря, это совсем непросто и не каждому дано. Но я так живу уже почти полгода.
– Ско-олько?
– Пять месяцев и двенадцать дней, – скромно потупилась Людочка.
– Но человеческий организм может обходиться без пищи всего сорок дней, я читала! – воскликнула я.
– Ерунда, – спокойно сказала Людочка, – если ничего не делать, то через сорок дней голодания, может быть, и помрешь. Если вообще выдержишь сорок дней. Но мы-то работаем с воздухом. И солнечным светом. В солнечные дни у меня вообще нет проблем с насыщением, это так просто. Как правило, зимние и осенние месяцы мы проводим на юге, где-нибудь в Крыму или Анапе. Этому сложно научиться, зато потом… Жизнь превращается в сказку… Я вот похудела почти на тридцать килограммов.
– И ничего не обвисло? – подозрительно поинтересовалась я. – У вас тело как у девочки!
– Да, мне многие говорят, – она вроде бы даже смутилась, – есть специальные упражнения, йога. Если тебе интересно, можно попробовать.
То, что она говорила, не укладывалось у меня в голове. Либо она сумасшедшая, либо изворотливо врет, чтобы втянуть меня в какую-нибудь авантюру, либо… либо я и правда слишком мало знаю об этом мире.
– Мы редко принимаем к себе новых членов, – нахмурилась Людочка, – ты должна понимать, что быть дыханцем может не каждый. В последнее время к нам и так зачастили журналисты. А ведь испокон веков мы были тайным обществом, никто о нас не знал.
– И… как давно вы существуете?
– Дыханцы были еще в Древней Руси. Сохранились кое-какие документы… Немного, но все-таки. В одной летописи говорится о человеке, которого еще при жизни почитали святым. Он двадцать лет провел в пещере, без солнечного света и еды. Иногда он принимал посетителей, и те возвращались домой просветленными, многие в тот же день рвали со своими семьями и уходили в монастырь. Дыханцы существовали всегда, просто раньше они не стремились к объединению. Вот у нашей настоятельницы, Серафимы, и отец, и дед, и прадед были дыханцами. Она чудесная, святая женщина. Мало того, что она объединила всех существующих в России дыханцев. Так еще и сколько людей обучила нашим практикам. Каждый год матушка Серафима берет не менее трех учеников… Вера, мне кажется, ты должна с ней познакомиться.
– Не знаю… – засомневалась я, – не уверена, что готова вот так все бросить. У меня даже на диете сидеть не получается.
– Это другое. Конечно, очень много времени придется посвящать медитациям и специальным упражнениям. Но ты вполне можешь не отказываться от социальной жизни. Недавно у нас в храме жила ученица – известная модель. Правда, потом она поссорилась с матушкой Серафимой, и ее изгнали.
– У вас и храм свой есть?
– А как же, – улыбнулась Людочка, – нам необходимо уединенное место. Питание солнечным светом – это непросто и требует времени. Наш храм находится в Подмосковье, в глухом лесу. Так просто и не найдешь. Но я могла бы написать тебе адрес и схему нарисовать.
– И мне можно вот запросто к вам наведаться? Вы принимаете к себе кого угодно?
– Вовсе нет, – покачала головой она, – сначала тебе придется поговорить с матушкой Серафимой. Она решает, кто должен уйти, а кому можно остаться. К нам ведь, Вера, часто пытаются журналисты прорваться. Думают, побывают на церемонии или медитативном сеансе и сразу смогут написать о нас сенсационный материал. Но не тут-то было. Матушка Серафима – как детектор лжи, обмануть ее невозможно. Только человек с чистыми помыслами и искренним желанием может к нам присоединиться.
