– Садитесь, Вера. Ваша подруга оказалась девушкой нервной. Надеюсь, вы слеплены из другого теста.
– Моя подруга не выносит поражений, такой уж у нее характер, – извинилась я за Нинон.
– Возможно, – почти весело согласилась настоятельница.
Ее круглое лицо теперь украшали очки, которые, как ни странно, делали ее моложе.
– Что ж, Вера. Людочка мне рассказала о вашей ситуации. Она почему-то считает, что у вас получится стать дыханцем. Людочка с нами давно, а я обычно доверяю интуиции своих учеников. Вы, видимо, еще не знаете, что отказ от пищи благотворно влияет на интеллект и творческие способности? Обостряется интуиция, а у некоторых даже открывается способность к ясновидению.
– Звучит заманчиво.
– А сейчас я должна задать вам несколько вопросов. Вера, у вас есть постоянная работа?
– Я фрилансер. Сотрудничаю с несколькими изданиями, пишу обо всем подряд.
– Чтобы приезжать сюда, понадобится время.
– Оно у меня есть.
– Ну хорошо, – ласково улыбнулась она, – если вы работаете от случая к случаю, на что же вы живете?
– Да мне много не надо, – пожала плечами я, – и потом, я была замужем. Четыре года… В свободном полете совсем недавно.
– Да, Людочка что-то упоминала… Кстати, она говорила вам о вступительном взносе?
– Нет, – растерялась я.
– Каждый новый член нашей группы должен внести взнос в размере тысячи долларов, – строго предупредила Серафима. – У вас такие деньги есть?
– У меня отложено кое-что… Да, думаю, с этим не будет проблем.
– Вот и замечательно! Скажите, а ваши родители не будут против? А то у нас был случай, девушку чуть ли не силой забирали домой. Я себя чувствовала преступницей, это так унизительно.
– Ну что вы! – улыбнулась я. – Я с семнадцати лет живу отдельно от родителей. Мне от бабушки досталась квартира.
– Кстати, у нас здесь есть гостевые комнаты. Если захотите, квартиру можно сдать, а поселиться здесь, у нас. Сами видите, что условия замечательные. Здесь есть библиотека, кинозал и даже небольшой салон красоты. А для новичков у нас есть кухня.
– Даже не знаю… – нахмурилась я, – вообще-то я не планировала менять свою жизнь… так радикально. Людочка говорила, что занятия можно совмещать с обычной жизнью. И потом, я типичная городская девушка, без запаха бензина мне становится плохо.
– Забавно, – рассмеялась матушка Серафима. – Вообще-то мы находимся не так уж и далеко от города. Вы же приехали на электричке, а на машине тут добираться меньше часа. На нас работает четыре водителя, возможность уехать в город и вернуться будет каждый день. Но я не настаиваю. Хотя многие мои ученики даже в конце концов продают квартиры, понимая, что здесь им гораздо лучше… Ладно, Вера, я все поняла. Думаю, вы и правда подходите. Ваша первая медитация состоится здесь в понедельник, в половине одиннадцатого утра.
Обратно к станции шли молча. Нинон, не разбирая дороги, продиралась сквозь кусты и высокую траву, я едва за ней поспевала. Я не видела выражения ее лица, но даже по ее нарочито распрямленной спине с трогательно торчащими лопатками, даже по ее затылку, даже по ее нервным рукам можно было понять, что она обижена. С одной стороны, мне было жаль Нинон, с другой – ее поведение раздражало. Да, она перфекционистка, привыкшая выигрывать, но разве можно ставить мне в вину мою победу, такую маленькую и случайную? И потом, она изначально не относилась к этой идее всерьез, сама неоднократно говорила, что едет за компанию… И вот теперь такой фортель.
– Надеюсь, ты поняла, что эта баба разводила тебя на деньги? – наконец сказала Нинон.
– Нин, не начинай, а?
– Хочешь сказать, что она не спрашивала тебя о материальном благосостоянии, о квартире, работе, родных?
– Мы просто разговаривали… Нин, мне правда жаль, что ты ей не приглянулась.
– Я даже знаю, почему. Когда она спросила, в каком районе я живу и снимаю ли я квартиру, я сразу сказала суке, чтобы на мою недвижимость не зарилась.
– По-моему, ты изначально была настроена как-то негативно.
– Дело не в этом, а в том, что… – договорить Нинон не успела.
Потому что в этом момент чей-то посторонний голос, глухой и резкий, вмешался в наш спор.
– Постойте! Девушки!
Я удивленно обернулась. Из-за усыпанного несъедобными красно-желтыми ягодами куста вышла женщина, один вид которой заставил мое тело покрыться ледяными мурашками. В первый момент, когда я ее увидела, мое сердце совершило тройное сальто-мортале, а все первобытные страхи зловещими тенями поднялись из серых глубин подсознания. Она была похожа на ведьму – худая, безвозрастная, крючконосая, с желтой пергаментной кожей. Ее губы были сухие и тонкие, ее наполовину седые волосы сальными космами торчали из-под небрежно повязанного темного платка. На ней было простое черное платье – не то вдовий наряд, не то монашеское одеяние.
Я попятилась назад и покосилась на Нинон – на побледневшем лице подруги вульгарными пятнами горел нарисованный терракотовый румянец.
– Да не бойтесь, – усмехнулась «ведьма», – ничего я вам не сделаю. Вы от Серафимы ведь идете?
– А вы кто такая? – рискнула поинтересоваться я.
– Таня, – без улыбки представилась она, – я за вами давно иду. Послушайте моего совета, бегите отсюда, пока не поздно.
– Это еще почему? – Я незаметно нашарила в сумке газовый баллончик и почувствовала себя немного увереннее.
– Серафима – шарлатанка. Я живу в лесу, возле храма, уже третий месяц. И многое про нее знаю. Когда никто не видит, она переодевается, уезжает в город и там отрывается по полной. «Макдоналдс», суши-бары, кондитерские.
– Да что вы глупости говорите? – возмутилась я. – Вы хотя бы знаете, кто она такая?
– Уж я-то знаю, – недобро усмехнулась женщина, – хотите я вам свой паспорт покажу?
– Зачем мне ваши документы? – удивилась я.
– Потому что иначе вы мне не поверите… Хотя и с паспортом тоже сомнительно. Вы просто не узнаете меня на фотографии. – Она грустно вздохнула и, запустив руку в складки платья, извлекла откуда-то потрепанную бордовую книжицу. – Вот, любуйтесь. Такой я была еще год назад.
Паспорт принадлежал Татьяне Сергеевне Малаховой, которая была старше меня всего на два года. С черно-белой фотографии строго смотрела круглолицая симпатичная девушка с широкими русыми бровями. Ее густые волосы были небрежно раскиданы по плечам. Она не имела ничего общего с женщиной, стоявшей напротив меня и просительно улыбавшейся.
– Это не вы, – я протянула паспорт обратно, но она спрятала руки за спину.
– А вы взгляните внимательнее. Брови, родинки. Видите, там характерный шрамик на носу… И у меня тоже.
– Да что ты с ней связываешься, пойдем уже! – вмешалась Нинон.
