Он нахмурился. Память упорно отказывалась возвращаться к подробностям той ночи, но даже по обрывкам воспоминаний Беллмен мог заключить, что Блэк не из тех людей, от которых можно отделаться, подарив бутылку виски. При попытке вообразить эту картину — «Ты оказал мне большую услугу, дружище! Вот, прими эту бутылку в знак моей благодарности!» — Беллмену стало нехорошо. Что касается суда, который наверняка отвергнет претензии Блэка… Он представил себе пронзительный взгляд Блэка, устремленный на него во время судебного заседания. Этот взгляд проник сквозь время и пространство, сквозь стены дома, в котором он спал, и безжалостно пригвоздил Беллмена к постели. В ту самую ночь Блэк казался приветливым и благожелательным, однако не преминул исподволь намекнуть на свое могущество. Была ли в том намеке угроза?
Но чего же хотел Блэк?
Беллмен выбрался из постели. Решено: он сей же час составит договор. И когда бы ни появился этот субъект — а появится он непременно, — Беллмен сможет преспокойно извлечь из ящика стола документ со словами: «Куда же ты запропастился, старина Блэк? Ну да лучше поздно, чем никогда, не так ли? Эта бумага давно ждет только твоей подписи. Я сделал тебя богатым человеком». Да, именно так он и поступит.
В ночной рубашке он уселся за стол и начал писать. Это был стандартный договор, и Беллмен за последнее время основательно набил руку на таких документах. Он оставит пропуск в нужном месте, чтобы потом вписать точную сумму процентов, причитающихся Блэку; а сейчас важнее было четко и недвусмысленно изложить основные условия.
Но по какой-то причине после вступительных строк он запнулся, неудовлетворенный написанным. На бумаге слова выглядели какими-то вялыми, не относящимися к делу. Им явно не хватало убедительности.
Наверное, лучше поручить это юристу…
Он подумал о том, как будет излагать обстоятельства этого дела ушлому законнику, и засомневался. Что и говорить, ситуация была необычной. Рассказывая об этом Фоксу, он мог опустить некоторые детали, мог ограничиться общими фразами, без пояснений, если не желал их давать. Но с законниками такие вещи не проходят. Придется рассказать все, и при этом — Беллмен поежился, — при этом у него самого будет глупейший вид.
Он еще раз перечитал написанное, затем порвал бумагу и выбросил ее в корзину. Надо будет найти другие слова, сформулировать это весомее и точнее. Он займется этим завтра, на свежую голову.
10
Уже более года около сотни людей трудилось над созданием этого каменного монстра, чей гигантский скелет все выше поднимался над поверхностью земли. Стекольщики, бережно ворочая прозрачные листы, заделывали зияющие глазницы его окон. А вдоль его хребта и ребер пролегали артерии, по которым будет перемещаться кровь всего предприятия: деньги. К рабочему месту каждого продавца подводилась труба пневмопочты. Деньги, полученные от клиента, продавец будет класть в специальную капсулу, вставляемую в трубу пневматической системы, которая мигом доставит платеж в бухгалтерию — сердце всего организма, — где кассир выпишет квитанцию, и та аналогичным путем вернется к продавцу. А тем временем персонал в торговом зале сможет, не отвлекаясь, выражать свои соболезнования клиентам, каковое занятие, по мнению Беллмена, было бы плохо совместимо с пересчетом монет на виду у скорбящих. Еще одна разветвленная сеть трубопроводов снабжала газом лампы, все это освещавшие. А поверх костей и артерий столяры прилаживали кожу чудовища: стенные панели из красного дерева.
Беллмен наблюдал за процессом. Он был доволен.
И вот настал день, когда за работу взялись оформители, чтобы придать монстру характер и облик, подобающие торговому заведению: ряды прилавков, застекленных витрин, полок, шкафов и вешалок на первых двух этажах, где будут обслуживаться посетители; на третьем этаже — кабинеты клерков с письменными столами и картотеками; на четвертом — швейные мастерские; над ними — спальни для швей; в подвале — склады и служба доставки товаров с соответствующими офисами.
Тем временем оживление наблюдалось и на прилегающей к зданию улице, где собралась небольшая толпа зевак из числа случайных прохожих, заинтересованных происходящим. Все взоры были прикованы к навесу над крыльцом главного входа. Общее настроение было сродни тому, какое бывает перед открытием монумента, пока что задрапированного в ожидании торжественной минуты. При этом собственно магазин никакой загадки для зевак не представлял, ибо над его фасадными окнами уже было размещено название: «Беллмен и Блэк».
На краю навеса, в восемнадцати футах над землей, стояли трое мужчин, один из которых руководил рабочими внизу посредством жестов и криков: «Выше! Выше! Еще! Ровнее! На меня! Ровнее!» В соответствии с его указаниями вверх на тросах поднималось нечто массивное, обернутое мешковиной, так что об истинной форме этого предмета оставалось лишь строить догадки. Он покачивался из стороны в сторону, безразличный к высоте и опасной близости застекленных окон. Люди внизу возились с лебедкой, люди наверху цепляли, тянули и поворачивали груз, устанавливая его над крыльцом. Когда им это удалось, за первым грузом последовал второй, упакованный аналогичным образом, а потом и третий. После этого люди наверху занялись разматыванием веревок и снятием мешковины.
У Беллмена начала болеть шея — он слишком долго держал голову задранной кверху. Чтобы отвлечься и размяться, он принялся стряхивать с пальто приставшие к нему соломинки.
А команды направлялись уже снизу вверх. Их выкрикивал Фокс:
— Левее! Еще левее! Стоп!
Он обернулся к стоявшему рядом Беллмену:
— Что скажете? Так годится?
Беллмен снова задрал голову. Рабочие, казавшиеся карликами по соседству с громадными буквами, расступились в стороны, чтобы не мешать обзору. Вот оно: две буквы «Б», обозначающие его самого и Блэка, а между ними — клещи соединительного союза. Серебряное покрытие засверкало на солнце, и толпа разразилась аплодисментами.
«Менее массивные… с виду легче…» — так ему было сказано.
На сей раз он был готов к этому зрелищу.
— Да, — сказал он Фоксу отрывисто. — Хорошо.
Кто-то в толпе отвел взгляд от магазина и заметил его владельца.
— Вон там мистер Беллмен! — донеслось до его ушей. — Это он самый и есть.
— А мистер Блэк? — раздался другой голос. — Где же мистер Блэк?
Беллмен взмахом руки поблагодарил людей наверху и быстро зашагал ко входу в здание.
— Вы не хотите проследить за установкой венка? — спросил вдогонку ему Фокс.
На навесе, ближе к стене здания, были сложены ящики, дожидавшиеся своей очереди. Беллмен проверил их этим утром и убедился, что ящики наполнены ботанической мешаниной из посеребренных лилий и позолоченных листьев плюща.
— Проследите за этим сами. Я вернусь, когда все будет закончено.
Однако день оказался хлопотным, и свободного времени у него не нашлось. Не разрываться же на части в буквальном смысле. Да и не было особой нужды в его присутствии. Люди знали свое дело, и Фокс все контролировал. Никуда эти буквы не денутся, на них можно будет взглянуть и в другой раз.
11
Рабочие, взобравшись на стремянки, монтировали газовое освещение. Молотки их гремели без всякого снисхождения к своим и чужим барабанным перепонкам. Рабочие заделывали щели и подкрашивали те места, где неплотно пригнанные оконные рамы пропускали дождевую воду. Они тащили матрасы в комнатки под крышей здания, предназначенные для сна и отдыха работниц швейного ателье. Они ползали на четвереньках по лестницам, делая разметку для держателей ковровых дорожек. Повсюду суетились люди, громоздились материалы, валялись инструменты (как назло, не попадавшиеся под руку, когда были нужны). Фокс поспевал везде, проверяя, одобряя, ставя галочки в списке.
До торжественного открытия магазина оставалось всего две недели. Предстояло сделать еще тысячу вещей, и все они делались одновременно.
Этот хаос усугублялся появлением в здании множества девушек. На этот день были назначены собеседования со швеями. Войдя в магазин через боковую дверь, они попадали в торговый зал, где все вокруг стучали молотками, что-то мерили, что-то куда-то несли, перекликались и сыпали проклятиями. Воздух был насыщен запахами красок и лаков. Девушки осторожно приподнимали юбки, стараясь не задеть окрашенные поверхности и не нацеплять опилок на подол. На пути возникала масса неожиданных препятствий — свернутые ковры, штабеля досок, архитравные балки, — но мужчины проявляли неизменную готовность подхватить девиц на руки и перенести через опасный участок. Носильщики с матрасами на спинах подмигивали — «этот вот, самый мягкий, для тебя, моя прелесть», — однако в большинстве своем рабочие были слишком заняты, чтобы отвлекаться на флирт.
