сделал??
— Я пыталась его переубедить, говорила, что ты будешь недовольна, — тут же оправдалась Роксана. — Кстати, к списку твоих проступков можно добавить ещё и нелегальное содержание особо охраняемого животного.
— Не нужно ничего добавлять! — рявкнула я.
Стащила часы с руки, кинулась сначала к двери, потом остановилась, подошла к окну. Интересно, мне позволят выйти в сад? А если нет? Тут не так уж высоко. И эти лианоподобные растения, как мы выяснили, довольно прочные. Только надо переодеть халабуду, а то ещё испорчу это великолепие.
Перекидывая ногу через подоконник, я подумала, что в последнее время окнами пользуюсь чаще, чем дверями, при выходе из помещения. Надеюсь, это не станет привычкой.
Почему-то я была уверена, что своенравная шегир осваивает территорию императорского сада. Огромные площади, густая растительность и — я почти уверена! — куча непуганых и раскормленных птиц и мелких зверушек. Идеальные охотничьи угодья.
Я постаралась одеться максимально удобно и незаметно. Достала из чемодана чёрные леггинсы, майку, поверх накинула зелёное рунобе. Идеальная маскировка. Можно ещё лицо чем-нибудь зелёным измазать.
Спуск дался мне неожиданно легко. Окрылённая успехом, я решила попробовать спуститься на одних руках, но переоценила свои возможности. Ушибла колено и зашипела от боли.
Впервые возникло желание пнуть животное. Что за несносная кошка! Я могла бы её не искать, но вредное создание может выдать себя, на неё нацепят трекер для наблюдения, и она сразу приведет ко мне.
Чёткого плана поиска у меня не было. И плана сада тоже. Это я поняла, когда в седьмой, наверное, раз прошла мимо одного и того же розового куста. Надо было взять с собой Рокси, может, она бы нашла где-нибудь карту сада. Однако такие сведения, скорее всего, хранятся в строгом секрете.
Надеюсь, мне удастся хотя бы дорогу назад найти. И спросить не у кого.
Курти обнаружилась внезапно. Она сидела прямо посреди тропинки и меланхолично жевала какой-то голубой цветок. На моё приближение она отреагировала лёгким подёргиванием уха.
— Курт, быстро домой! Это не усадьба Бальтеров, тут прогулки запрещены! А Дерек, это жалельщик кошечек, у меня ещё получит!
Треххвостка выплюнула цветок и лениво вскочила на толстую ветку ближайшего дерева. Видимо, это означало протест против затворничества в четырех стенах.
Попробую достать её оттуда. Если полезет выше — фиг с ней. Перспектива свернуть шею здесь и сейчас меня пугает больше, чем туманные санкции за присвоение редкой кошки. Пусть ещё докажут, что она моя. До нужной ветки я добралась быстро, оседлала её и стала осторожно продвигаться вперед. Вот что значит практика! Все деревья на Мирае с ней облазаю.
— Снова ты и снова там, где тебе быть вроде как не положено, — услышала я откуда-то снизу и слева.
Вздрогнула, но не упала. Повернула голову на голос. Внизу, прислонившись к соседнему с «моим» дереву стоял уже знакомый белобрысый тип. На этот раз на нём было больше одежды. Изумрудно-зеленая свободная рубашка со шнуровкой и белые льняные брюки. А еще он был босиком. У охраны тут что, совсем нет дресс-кода?
Метнула взгляд на то место, где секунду назад была Курти, но кошка предусмотрительно смылась. Очень умно. Хоть до этого додумалась.
— Лазать по деревьям тут запрещено? — с вызовом уточнила я.
— Не то, чтобы запрещено, скорее, это никому, кроме белок и тебя, раньше не приходило в голову, — ответил он задумчиво. — Тебе необходимо облазить всю территорию дворца с неофициальной экскурсией?
— Просто отсюда лучше видно… эээ… одну красивую птичку, я немного увлекаюсь орнитологией, знаешь ли, — пропыхтела я, пятясь задом по ветке.
— Что за птичка? Опиши мне ее, — попросил он.
— Такая пёстренькая… Я не разглядела. Вот и полезла сюда, чтобы лучше рассмотреть! — огрызнулась я.
Халабуда зацепилась за какой-то сучок, и я безуспешно попыталась её оцепить.
— Помочь слезть? — вежливо предложил он. — Ты же вроде нимфа, а не дриада.
Видимо, наблюдать за моими стараниями ему надоело.
— А у тебя нет каких-нибудь своих дел? — пропыхтела я.
— Куча, — беспечно ответил он. — Но я, пожалуй, добавлю туда спасение одной симпатичной бестолковой нимфочки.
— Кто тебе сказал, что я нуждаюсь в помощи? — я гордо съехала попой со своего насеста.
И мешком полетела вниз. Но очень гордым мешком.
Меня подхватили где-то на подлёте к земле. Почему-то его прикосновение оказалось таким волнующим… Может быть, потому что женское национальное мирайское одеяние опять задралось на голову, а его рука скользнула по голой коже между коротким топом и леггинсами?
Рэй, тем временем невозмутимо придал мне сначала диагональное, а затем вертикальное положение.
— Тебе не нравится на Мирае, — сказал он, скорее, утвердительно. — Так почему ты тут? На Нигоре так плохо с работой и гувернантка — это единственный вариант заработать?
— Хотела попробовать себя в новом качестве, это было… спонтанное решение.
В принципе не соврала.
— А до этого, где ты работала?
— В сфере рекламы.
И зачем я это сказала? Само как-то вырвалось.
— Насколько я знаю, там довольно высокие зарплаты. Даже на Нигоре. Или ты работала уборщицей в рекламном агентстве?
— Не надо меня дразнить! — фыркнула я и внезапно разоткровенничалась. — На самом деле я создавала рекламный контент, искала иногда выгодные контракты и даже их заключала. Но это очень тяжело, работа занимала солидный кусок моей жизни, а начальник…
Я закатила глаза к небу и принялась жаловаться. Это у меня получалось виртуозно. Припомнила ночные звонки Мелоуна, штрафы из-за плохого настроения или зубной боли у начальства, обесценивания и оскорбления вместо приветствия.
Рэйден слушал внимательно, а когда я закончила, уточнил:
— А тебе вообще нравилось заниматься рекламой? Если бы твой начальник не был такой слизняковой задницей, ты бы работала в этой сфере?
Вопрос несколько меня озадачил. Я пошла учиться на рекламщика только потому, что это было далеко от скучной юриспруденции, которой буквально жила вся моя семья. Но вот насколько мне самой было интересно рекламировать услуги стоматологов, протезы щупалец, энергетические напитки и прочее?
— Не знаю. Мне хотелось доказать родителям и брату, что я могу чего-то добиться сама, без их протекции. Ну, знаешь, чтобы они понимали, что я настолько хороша, что могу продать солнечные очки кроту или расчёску лысому. На самом деле, я всегда действовала от противного. А, может, мне суждено построить успешную карьеру в чём-то другом.
— Или, может, карьера — это вообще не то, что тебе нужно, — вкрадчиво произнес он.
— Знаю я ваши мирайские патриархальные замашки, не пытайся меня обратить в свою религию, — отмахнулась я. — У вас слова «женщина» и «карьера» не
