КОНСЕРВАТИЗМ в одном из своих аспектов — это нежелание принимать нововведения и вполне твердая приверженность традициям. Консерватизма англичанам не занимать: тут и левостороннее движение, и своеобразная система мер и весов, и яростная защита фунта против доллара и евро. Вся история противоречивого и безрадостного вползания Великобритании в Европейское Сообщество, с бесконечными конфликтами то вокруг рыболовства, то вокруг говядины, с постоянной ностальгией по прошлому величию — не очевидный ли это пример консервативного настроя нации?
Английские традиции священны. До сих пор существует Орден Подвязки, созданный Эдуардом III в XIV веке для двадцати четырех храбрейших рыцарей, когда они развлекались в кругу прекрасных дам. И повод был не менее прекрасен: с точеной ножки спала подвязка, король галантно поднял её, торжественно взглянул на хохотавших рыцарей (они тут же примолкли), примерил подвязку и молвил: «Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает!» Сие мудрое изречение записано на знаке Ордена Рыцарей Подвязки, и никому не приходит в голову это менять. Остались «Орден Британской Империи» и «Член Британской Империи», и нет комплекса неполноценности, как у нас, когда с неистовством прозелитов вытравливают с улиц Герцена, Белинского и Пушкина, восстанавливая дореволюционные названия.
Английская консервативность и традиционность (об этом еще пойдет речь) имеют множество проявлений, и тут мне хочется вновь молвить с радостью, что русские в своем консерватизме очень похожи на англичан. «Демократические реформы» не только не одобрены, но и не поняты массой русских именно вследствие нашей консервативности, несмотря на сильнейшую пропаганду, населению не мешает мавзолей Ленина и памятники ему во всей России, даже улицу Нахимсона в Ярославле, большевика, жестоко подавившего там восстание и убитого инсургентами, и то переименовали с большим скрипом.
Вшивые интеллигенты
Кое-кто считает, что прагматизм и эмпиризм сделали англичан «антиинтеллектуальными», и это страшная особенность их национального характера. Действительно, бурное развитие научно-технической революции, компьютеризация, рост материального уровня в странах западной цивилизации, как ни печально, отодвинули интеллектуалов на задний план. Увеличился средний класс, это хорошо, но ярких мозгов не прибавилось. Обуржуазивание нации? — о, Миль, Герцен и Маркс, где вы?! Или пошлый утилитаризм? Зачем читать Гете или Фаулза, если очень хочется сожрать свиную ногу?
Еще Джордж Штейнер утверждал, что англичане просто не в состоянии понять, как важны идеи и идеология в остальной части Европы, Рихард Вагнер по этой же причине не терпел англичан и считал, что «англичанин — это овца с практическим инстинктом овцы вынюхивать пищу в поле». Французский историк Тэн во время визита в Англию заметил, что в колледжах больше совершенствуют тело, а не голову. В Англии писательством не прожить, — разве лишь отдельным везунчикам! — приходится преподавать в университетах, сотрудничать в газетах и журналах, это вам не Союз советских писателей. Это касается и других представителей «свободных профессий», вроде философов или художников. Утешимся, что с интеллигентами вообще становится туго и на Западе, и на Востоке.
Боюсь, что я вновь на пороге открытия нового великого закона: развитие цивилизации, прогресс научно-технической революции задвигает интеллигенцию (головастиков или яйцеголовых, а не программистов и прочих технарей) на задний план.
К этому выводу я пришел не сразу: начинал я с презрительного отношения к интеллектуалам и в своей диссертации всласть отхлестал английскую интеллигенцию за то, что она слишком бурно реагировала на преследования диссидентов в СССР и почему-то видела угрозу миру не только со стороны НАТО, но и миролюбивого Варшавского пакта. Что есть это, как не буржуазная ограниченность и полное непонимание сути пролетарской демократии? Со злобной радостью я цитировал пассаж из сатирической книги Джорджа Микеша, который отвел душу на интеллектуале из университетского района Блумсбери[56]. «В политическом отношении такой интеллектуал должен принадлежать к крайнему левому крылу. При этом он не интересуется благосостоянием народа в Англии или за границей, ибо это попахивает «практической политикой», а он должен увлекаться идеологией. Он не принадлежит ни к одной партии, ибо это уже «конформизм». Он, не задумываясь, назовет Советскую Россию «реакционной и империалистической», лейбористскую партию — «конгломератом состарившихся тред-юнионистских бонз», французских социалистов — «путаниками», другие западные социалистические партии — «размякшими буржуазными клубами», американское рабочее движение «придатком большого бизнеса», причислит всех коммунистов, анархистов и нигилистов к «отсталым реакционным неофашистам». Его позитивное кредо должно быть оригинальным: например, «только Брахманизм может спасти мир!».
И англичане тоже валяют в грязи интеллектуаловСамое пикантное в том, что занюханный интеллигент из Блумсбери почти по всем пунктам оказался прав! Этот комический эксцентрик с золотой цепочкой на руке, в алых вельветовых ботинках, заросший и с котом на плече (естественно, не Чеширским), смотрел далеко и видел в одном кубическом ярде воздуха гораздо больше, чем чиновный сухарь в английском истеблишменте или советской номенклатуре. И вымахал в жреца: СССР оказался колоссом на глиняных ногах (только он обрушился не от немецких ударов, — в таких случаях русские, наоборот, обретают чугунную крепость! — а от собственной свободы и глупости). Как и предполагал этот затрапезный хмырь, лейбористы избавились от гнета тред-юнионов, коммунисты с прочими «левыми» ушли на политические задворки, и значительно прибавилось «придатков большого бизнеса» в России и других новодемократических странах. Гонка вооружений и радости технического прогресса привели мир на грань экологической катастрофы, и никто толком не ведает, как и когда будут уничтожены неисчислимые запасы бактериологического, химического и ядерного оружия.
— Опять ты со своей экологией! — возмутился Кот. — Уж не член ли ты Гринпис? Но скажи честно: ты встречал хоть один раз в жизни истинного английского интеллигента, кроме меня?
Встречал, но немного.
На всю жизнь запомнился Дик Кроссман, отнюдь не эколог. В 60-е годы в Лондоне еще не бесчинствовали беспределыцики террористы и бомбы не разносили целые дома в Сохо и Сити, это потом честные пассажиры надолго застревали в метро из-за телефонного звонка о заложенной бомбе, это потом стали проверять на металл посетителей больших универмагов. Тогда в парламент запросто проходили на галерею для публики, и никто не просвечивал и не заставлял раскрывать сумки, и каждый избиратель и вообще любой добрый малый, жаждавший поговорить за жизнь с парламентарием, лишь заполнял зеленую карточку, которую важный служитель относил в зал заседаний.
Правда, я не был уверен, что Дик Кроссман откликнется на мой зов и покинет задние скамейки, где по традиции сидела оппозиция. Слишком знаменит, почти каждый день либо блестящая статья, либо остроумнейший спич в палате общин (даже оппоненты-консерваторы, отлынивающие от своих обязанностей за стойкой парламентского бара, в это время возвращались на свои места), почти каждый день на ТВ — куда больше?
За плечами преподавание в Оксфорде, политические и философские труды, в том числе о Платоне и Сократе, дружба с фабианцами (кто не помнит легендарных Сиднея и Беатрису Уэбб?). В трудное военное время — у руля службы психологической войны, проводившей пропаганду по разложению фашистской армии, интеллектуальная звезда лейбористской партии, мерцавшая над схваткой между «правым» лидером партии Хью Гейтскеллом и радикальной «Группой за победу социализма». Главный редактор самого интеллигентского журнала «Нью Стейтсмен», позволявшего себе изысканно крыть последними словами всех и вся, не поливать грязью на бульварный манер, а мягко поглаживать, ядовито улыбаясь а-ля Свифт, — к концу процедуры оставались лишь голый зад и взрывы хохота.
Но вообще-то слишком умен и образован и для лейбористов, где нужно нравиться неотесанным профсоюзникам, и для консерваторов, почитающих узколобых, крупных собственников, процветающих домохозяек, дряхлых колониальных полковников и прогнивших аристократов.
Хотя Отец Народов уже давно томился в небесных пространствах, инерция его презрения к социал-демократам продолжала жить и влияла на наши советские мозги. Разве они не предатели рабочего класса и Октябрьской революции? Разве не они привели к власти сбрендившего Адольфа, а после войны шипели как змеи в правительствах Восточной Европы, пока их всех не передушили?
