2
Это было под Новый год, в самый разгар его первой университетской сессии. Он сидел в «стекляшке» – читальном зале библиотеки первого гуманитарного корпуса и из последних сил пытался связать расплывающиеся перед глазами слова в единое, хоть немного осмысленное предложение. Огромное помещение библиотеки было ужасно холодным, за стеклами бушевала метель, и всем безумно хотелось есть. К девяти часам вечера в читальном зале оставались лишь самые стойкие и отчаянные. В полуобморочном состоянии студенты разных факультетов сидели над зачитанными до дыр учебниками и молили о конце света, как о единственно возможном избавлении от всего этого кошмара, именуемого зимней сессией.
Когда же наконец тоска достигла своего предела, конечности заледенели, а мозги, наоборот, начали медленно плавиться, со своего места вскочил Костик-адмирал – нервный избалованный юноша с прыщавым лицом – и, со всего размаху запустив толстенным учебником в перепуганную соседку, заорал на всю библиотеку:
– Все! Хватит! Еще одна глава, и я стану импотентом! Закупаем водки и едем ко мне на дачу!
Как ни странно, но немногочисленные сохранившиеся в «стекляшке» студенты вдруг подскочили, как один, словно целый семестр только и ждали этой команды, забросали библиотекаршу книгами и дружной толпой рванули вслед за Костей.
3
Огромная трехэтажная дача Костиного дедушки-адмирала находилась в Серебряном Бору. Всего полчаса понадобилось замученным наукой студентам, чтобы в девять вечера найти ящик водки, поймать автобус, уговорить водителя и благополучно добраться до адмиральской дачи в полном составе.
Это было какое-то безумие, словно последняя ночь перед гибелью Помпеи. Водки купили слишком много, на еду денег уже не хватило, а большинство с утра ничего не ело. Неудивительно, что через час люди начали падать на пол штабелями.
Лозенко почти не пил – после армии приходилось все восстанавливать заново, и он боялся завалить сессию. Сейчас напьешься, и, считай, весь следующий день коту под хвост, а экзамен послезавтра. Поэтому, не без труда стряхнув с себя несколько претенденток, Герман устроился в приятном одиночестве перед весело потрескивающим камином и время от времени подбрасывал в горящий огонь все, что попадалось под руку: поленья, журналы, шахматы...
Грустная мелодия «Soldiers of fortune» разрывала душу. Он уже почти задремал, когда со двора послышались странные звуки. Герман встал, выглянул в окно. На земле, в одном белье, лежала девушка, лицом в снег и стонала. Лозенко открыл форточку и негромко окликнул, но та не отреагировала. Тогда он спустился во двор и принялся трясти ее. Девушку начало рвать.
Возможно, от службы в армии у него еще остались какие-то понятия о взаимопомощи, потому что Герман вытер ей лоб снегом, занес ее в дом, дал выпить воды, подождал, пока ее вырвет еще раз, и уложил спать, накрыв снятым с кого-то ватным одеялом.
Наутро он пришел к ней в комнату и рассказал о том, что произошло. После нескольких лет эмоциональной изоляции ему требовалась хоть чья-нибудь благодарность. К тому же не хотелось, чтобы добрый поступок пропал даром – остальные напились, а он не только поддерживал тепло очага всю ночь, но еще и спас человеческую жизнь.
Девушка, видимо очень страдая от вчерашнего, подняла замутненные глаза и с благодарностью пробормотала:
– Спасибо, Лоза. Я этого никогда не забуду... – И посмотрела на него таким взглядом, что Герман понял сразу: она действительно не забудет.
Глава 21
1
Подруги не переставали переругиваться.
– Рыжая, все твои затеи идиотские. Вот увидишь, они нас пошлют куда подальше.
– Это с чего бы?
– Он же сказал – никаких публичных мест...
– А это не публичное, а очень даже приличное. И вообще, с какой стати мы должны за ними заезжать? Что это за мода такая? Сегодня мы сами их на свидание привозим, а завтра что? Кофе в постель принесем?
Аня одной рукой вела машину, второй интенсивно растирала виски.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ну что ты мелешь? Какое свидание? Мы что, по-твоему, на свидание едем?
– А куда, на работу, что ли?!
– Запомни раз и навсегда, – Петрова зловеще понизила голос, – заруби на носу или на чем хочешь: Эдик ходит на свидание с молодым человеком по имени Леонид. А я с тобой. Ты когда-нибудь привыкнешь к этой мысли?
– Гадство, – выругалась Даша. – Нет, это просто замечательно! Я должна сидеть в компании двух интересных мужиков и при этом обниматься с тобой! За что такая несправедливость?
Подруга подозрительно покосилась на нее:
– И не вздумай там с ними флиртовать – я тогда не знаю, что с тобой сделаю!
Даша горько рассмеялась и обратилась к лобовому стеклу:
– Спрашивается – зачем я в Москву приезжала? В Праге пять лет жила как монашка и здесь то же самое...
– А зачем тебе мужики? – ядовито парировала Аня. – Ты же клад ищешь...
– Можно подумать, одно другому мешает!
Девушка безнадежно махнула рукой и остановила машину.
– Давай, выметайся. И смотри без глупостей – я тебя предупредила.
2
Дверь открыл крупный, немного сутулый мужчина лет тридцати пяти, с густыми черными волосами, зачесанными назад. С первого взгляда черты его лица могли показаться грубоватыми: крупный мясистый нос, полные, немного вывернутые губы, широкий лоб с выступающими надбровными дугами. Однако что-то в его лице все же притягивало и, присмотревшись, его можно было назвать даже приятными. Крайне неприятным у незнакомца был только взгляд – темные, глубоко посаженные глаза смотрели настороженно и недружелюбно.
– Привет! – не выдержала Даша и робко взмахнула лапкой. – А мы к вам в гости. Пустите?
Взгляд мужчины стал еще менее любезным.
– Меня зовут Леонид, – заговорил он, и каждое его слово напоминало плевок. – А вы, я так понимаю, и есть те самые Маня с Ганей?
Подруги растерянно переглянулись.
– Даша с Аней, – наконец выговорила та, которая была рыжее.
Неприветливый хозяин брезгливо сморщил мясистый нос.
– Я так и сказал. Заходите, раз пришли. – После чего развернулся и без дополнительных комментариев ушагал обратно в глубь квартиры.
– Как ты думаешь, обувь надо снимать? – растерянным шепотом спросила Даша.
– Понятия не имею.
– Ладно, пойдем так. Потом пропылесосят – не развалятся. И сумку возьми с собой, а то кто их знает...
Аня осуждающе покачала головой, но сумку взяла.
3
Женщины вошли в огромную светлую комнату с эркером. Леонид сидел в рабочем кресле – к компьютеру передом, к гостям задом – и преспокойно раскладывал пасьянс. Если бы экран его компьютера был перегружен цифрами или сводками, Даша попросту не обратила бы на это никакого внимания. Она бы пережила даже ожесточенную битву в DOOM или самую дурацкую стрелялку с леталкой, но циничное раскладывание «косынки» могло вывести из себя и менее темпераментного человека, чем она.
– А где наш Эдик? – с подъемом спросила Даша.
– Ваш – не знаю. А наш – где надо, – не поворачивая головы, ответил Леонид.
Даша потеряла дар речи. Мало того, что вся затея со съемками перестала казаться ей забавной, так еще этот недочеловек ведет себя с ними, как с биологическим мусором.
Раздумывая, чем бы досадить негостеприимному хозяину, она подошла к невысокой бамбуковой этажерке и принялась внимательно изучать корешки книг. В основной своей массе потрепанные переплеты хранили знания по физике, астрофизике, квантовой механике и еще паре наук, не представляющих никакой ценности с точки зрения одинокой тридцатилетней женщины. Удивил ее, пожалуй, только самоучитель игры на тромбоне и толстенный труд по орнитологии на французском языке. Еще раз внимательно оглядев хрупкую этажерку и, не обнаружив на ней никаких бьющихся предметов, Даша без особых усилий и угрызений совести опрокинула все сооружение на пол.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
