Даша, внимательно следившая за всеми перемигиваниями, наконец не выдержала:
– Вот ведь что удивительно, – начала она, как бы размышляя вслух, – женщины на Эдика обращают гораздо большее внимания, чем мужчины. Интересно, почему?
Но Леонид не дал развить щекотливую тему:
– Потому же, почему мы сейчас ползаем по земле, а не валяемся в райских кущах...
– В смысле, что запретный плод сладок?
– Именно.
Даша задумалась.
– А в таком случае, мы вас не скомпрометируем, часом? Эдуард удивился:
– В каком смысле?
– Ну, удобно ли вам... – она замялась.
– Удобно ли нам появляться в обществе двух лесбиянок? – Он рассмеялся. – Почему бы нет?
– Я... – Даша смутилась еще больше. – Я хотела сказать, что не смогу принять участие в твоей передаче. Понимаю, анонс там, реклама и все такое прочее, но... Извини...
Великодушный телеведущий ободряюще похлопал ее по руке:
– Я бы и сам вам отказал. Не думайте, что остальные глупее. Поставь вас обеих перед камерой и конец – вы поплыли бы через полминуты. Но, насколько я понял, цели у вас были совсем другие? – Он кинул быстрый взгляд на Анну.
– Слушай, Эдик, – Даша заговорщицки наклонилась в его сторону. – А что, у вас с Петровой действительно ничего не может получиться?
Аня со всей силы лягнула подругу под столом ногой.
– Да замолчишь ты когда-нибудь?!
– Зараза, – сморщилась Даша и потерла ушибленное место. – Для тебя же стараюсь.
– Барышни, а вас не смущает мое присутствие? – с нескрываемой издевкой поинтересовался физик-тромбонист.
– Извини, Леня, все время про тебя забываю. – Рыжеволосая сводница деланно улыбнулась. – Но, честно говоря, мне кажется, что вы с Эдиком, как бы это сказать, ну, не совсем друг другу подходите. Несерьезно это у вас. А вот Анечка – это другое дело...
– Ну где человеку мозгов купить? – ни к кому не обращаясь, пробормотала Петрова и безнадежно махнула рукой.
– Чем же это мы не подходим друг другу? – осведомился Леонид, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.
Даша посмотрела на потолок, где крутился огромный зеркальный шар, потом по сторонам и, словно не понимая, о чем здесь можно вообще спорить, нехотя вымолвила:
– У вас пол одинаковый. Вы даже детей иметь не сможете. А вот Анечка...
Мужчины не выдержали и дружно расхохотались, Петрова сердито сверкнула глазами:
– Рыжая, будешь продолжать в таком же духе – я уйду! Накалившиеся страсти не дошли до предела лишь благодаря появлению хозяина заведения.
______________
*Дамой полусвета (фр.)
3
Поначалу Даша даже не поняла, кто перед ней стоит. Худенький, застенчивый паренек, которого она помнила по студенческим годам, неожиданно превратился в крупного, оплывшего мужчину с мешками под глазами и наполовину седой головой.
– О, Боже, – прошептала она, прикрывая рот рукою.
– Привет, Рыжая. – Максимов усмехнулся и присел рядом на мгновенно появившемся стуле. – Я тоже рад тебя видеть.
Остальным же он еле кивнул головой.
– А ты, как я вижу, совсем не изменилась. Особенно по части деликатности. Все та же непосредственность.
– Ну, извини. – Даша пожала плечами. – Можно подумать это я тебя откармливала. Ты в теннис-то научился играть?
– Теннис-пенис. – Виктор задумчиво постучал пачкой «Мальборо» по столу. – Нет, не научился. Ты зачем сюда приехала?
– Не поняла, – оторопела Даша. – Это вместо «здрасьте?». Ничего себе приветствие! Можно подумать, я мимо каждый день на велосипеде проезжаю...
Максимов молча разглядывал ее лицо. Взгляд его был таким странным, что у Даши возникло ощущение, будто он приценивается к каждой ее веснушке.
– Если бы ты мимо на велосипеде ездила, возможно, все бы сейчас выглядело по-другому...
Молодая женщина удивилась: что бы это могло означать? Никакой симпатии в прошлом Рыбий глаз ей не выказывал.
– Николаю ты нравилась, – отвечая на немой вопрос, сказал Максимов.
Эдик с Леонидом переглянулись.
– Но это все лирика. Нам надо поговорить...
Тем временем к столику подошла официантка. Даша про себя отметила, что это была единственная женщина, обслуживающая в зале. Официантка принесла высокую подставку для ведерка с шампанским, поставила рядом со столиком и вопросительно посмотрела на хозяина клуба.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Чего смотришь? – недовольно проворчал тот. – Мне, как всегда, водки.
Девушка кивнула и автоматически потерла левую руку. Аня сжала губы, скрывая усмешку.
– Поговорить? – переспросила Даша. – О чем? – Но тут же себя поправила: – То есть нам, конечно, есть, о чем поговорить... Просто тон у тебя странный.
Максимов принялся угрюмо осматривать свои владения. Было заметно, что обслуживающий персонал старательно отворачивался, дабы не встретиться с ним взглядом.
– Когда я тебе кое о чем поведаю, ты тоже станешь на удивление странной. Короче, так: вы тут развлекайтесь – ешьте, пейте... Чего не погулять на дармовщинку-то. – Максимов заметил в глазах Эдуарда легкое раздражение и добавил с какой-то жлобской интонацией: – Да, я всех угощаю. Все за мой счет. А как закончится программа, подойди вон к тем дверям... видишь, там, за блестящим занавесом? Попроси, чтобы тебя отвели в мой кабинет.
Даша с нескрываемым любопытством разглядывала сидевшего перед ней хозяина заведения. Несмотря на гостеприимный смысл предложения, тон был неоправданно хамский. Но Рыбий глаз спокойно выдержал ее взгляд и усмехнулся:
– Чего смотришь? Удивляешься?
– Удивляюсь, – призналась Даша. – Удивляюсь, как люди за несколько лет могут дойти до такого свинского состояния.
Максимов помрачнел. Его глаза сузились и потемнели.
– А ты не удивляйся. Жизнь с человеком делает страшные вещи. – Он издал горлом какой-то странный звук. – Ей наплевать, гений ты или полный мудак. Возможностей только две: или дерьмо будешь жрать, или сам в дерьмо превратишься.
Он вырвал из рук подошедшей официантки стопку водки, одним, махом проглотил ее и с силой скрипнул зубами. Официантка проворно убрала руки за спину.
– А мне кажется: это одно и то же, – холодно заметила Аня. – Возможно, второе даже лучше. По крайней мере, не возникает конфликта между собой и окружающим миром.
– Хорошая ты девка. – В голосе хозяина стриптиз-клуба не прозвучало ни обиды, ни иронии. – И умная. Возможно, даже порядочная, в отличие от меня. Только принесло ли это тебе счастье?.. Коку убили. Коку!
Глаза Максимова затуманились, и он поспешно схватил следующую рюмку. На этот раз зубовный скрежет оказался еще сильнее.
Тут уже и Даша поспешила убрать руки под стол. Хозяин клуба буквально на глазах наливался тяжелой пьяной злобой:
– Он же был почти святой. – Раздался удар кулака об стол. – Ничего не боялся, ни перед чем не отступал... Он искал и нашел. Нашел свою Трою. А ты говоришь «одно и то же»... – Максимов опустил голову и помотал ею, словно стряхивая невидимый мусор. Речь его становилась все менее внятной.
– Короче, так. Я отдам тебе эту кассету, поняла, да? И если сможешь разобрать всю эту галиматью, если найдешь того, то убил Коку, то я – слышишь? – я плачу тебе налом десять тысяч штук. Давай, кудлатая, думай...
Не дожидаясь ответа, Максимов встал и, оттолкнувшись от стола обеими руками, грузно зашагал в сторону служебного входа. Со спины казалось, что идет не тридцатилетний мужчина, а дряхлый, разбитый старик.
4
За столом повисла неловкая тишина. Мужчины недоуменно переглядывались, пока наконец физик не решился задать вопрос:
– Можно спросить, кто такой Кока?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Даша устало потерла лоб:
– Наш бывший знакомый. Мы учились вместе.
– Он что, и вправду Трою откопал?
– Думаю, вряд ли. Вам пора бы знать, что та уже давным-давно на белом свете. – Даша невесело усмехнулась. – Простите. Просто Витя выбил меня из колеи. Нет, скорее всего, нет. Открытие такого масштаба, да еще в наше время, практически нельзя утаить... Скорее всего, он обнаружил нечто менее объемное... Но как-то мне это не...
