Например, существовали миры Мио и Джийо, на которых контролируемый ньюэлами бизнес смог захватить управление местной торговлей, опять-таки, благодаря информации их таинственного источника. Впервые проникновение в торговлю дало такие результаты.
Путем использования таких методов, как предсказывали некоторые ньюэлы, в течение следующих пятидесяти циклов Семейства смогут добиться достаточной власти на восьмидесяти трех мирах, чтобы получить влияние не только на Совет Правителей Терры, но и на межпланетном уровне.
Не было ничего невероятного в том, что через сто пятьдесят циклов, возможно, удастся полностью захватить контроль над ОТМ. И это при минимальных потерях в живой силе, без ущерба торговле и без больших материальных затрат.
Такие прогнозы не были беспочвенными, так как источник важной информации, необходимый, чтобы продолжить дорогу к бескровному завоеванию, был также сравнительно молод. Биоинженерия ньюэлов могла продлить его жизнь на пятьдесят-шестьдесят лет, в течение которых он продолжал бы оставаться полезным.
Не было причин для опасений при наличии такою плана. Великие Семейства едва удерживались от явного проявления своего восторга. Многие предвкушали тот день, хотя они сами могли и не дожить до того, как наступит новая эра экспансии ньюэлов и под их властью окажется одна сотая часть изученной Галактики.
Наибольший скептицизм проявляли члены Семейства «Си», которое отвечало за разведывательную работу среди галактических народов. Годы разочарований при работе с человеческими существами сделали их раздражительными и склонными к критицизму, вошедшему в привычку. Однако постепенно, по мере того, как информация от Лу-Маклина лилась потоком и оказывалась всегда и точной, и ценной, свойственная им суровость уступила место безграничному энтузиазму, еще большему, чем у тех членов Семейств, которые сразу проголосовали за поддержку этого предприятия.
В свою очередь, дела Лу-Маклина процветали. Его сотрудники только изумленно качали головами, дивясь невероятной способности своего босса постоянно находить новые источники редких металлов и новые планеты или обеспечивать основу для разработки новых технологий в области генной и биоинженерии, которые поражали экспертов его собственных компаний. Особенно после того, как они узнали об отсутствии у него какого-либо опыта или образования в этой области.
Но те, кто наблюдал за ним все эти годы, не удивлялись ничему из того, что делал Лу-Маклин. Бестрайт, например, принимал подобные чудеса без комментариев. Они просто были частью бесконечного потока сюрпризов, источником которых являлась необыкновенная личность, под руководством которой он работал уже многие годы.
Бестрайт подозревал, что Лу-Маклин собрал личную, изолированную от окружающего мира команду исследователей, состоящую из высококлассных специалистов во многих областях, и что они трудятся вдали от постороннего взгляда (и от возможных попыток переманить их со стороны конкурентов) и выдают одно поразительное открытие за другим. Именно такую штуку и мог придумать Лу-Маклин для того, чтобы наслаждаться смущением и яростью конкурентов, а также плодами трудов своего мозгового центра.
На деле Бестрайт не намного ошибался. Его заблуждение заключалось лишь в том, что он не подозревал о присутствии негуманоидов среди этих невидимых исследователей.
Нарас Шараф продолжал служить посредником между Лу-Маклином и миром ньюэлов. Часто Лу-Маклин предпочитал передавать по-настоящему важную информацию лично, поэтому на орбите вокруг Ивенвейта была создана частная космическая база отдыха. Всякий раз, когда должны были встретиться человек и ньюэл, гостей станции выпроваживали, а ее обслуживающий персонал отправляли в отпуск. Каюты для демонстрации ощущения свободного падения закрывали, комнаты для физических упражнений отключали.
Нарас Шараф обычно прибывал в космическом челноке, спроектированном и построенном людьми, но приспособленный для использования ньюэлами. Невозможно было защитить даже столь маленький корабль от следящего оборудования. Поэтому капитан межзвездного корабля всегда нервничал, доставляя Шарафа на такие встречи, и держал свой собственный, гораздо больший, корабль на расстоянии многих диаметров от поверхности планеты.
Ни один из служащих станции не видел ничего подозрительного в таких периодических остановках в работе. Они радовались частым, хоть и неожиданным, отпускам, выпадавшим на их долю, и принимали их с благодарностью. Не их ведь было дело, если руководство станции предпочитало сдавать весь комплекс какому-либо богатому чиновнику или управляющему фирмы для вечеринки.
Даже экипаж челнока, доставляющего Лу-Маклина на станцию, оставался в неведении относительно истинной причины путешествия своего босса. Они выполняли свою работу быстро и четко, не задавая лишних вопросов. Они получали слишком много денег за слишком небольшую работу, чтобы забивать себе голову вопросами.
Их не волновало то, что босс часто бродит в одиночестве по пустой космической станции. Ею любовь к уединению была общеизвестна, а станции эти работали почти полностью автоматически, управляемые компьютерами. И действительно, Лу-Маклин частенько прилетал пораньше, чтобы спокойно побродить по пустынным молчаливым коридорам до появления Нарас Шарафа.
Именно он обычно настаивал на встрече, чтобы передать особо важную информацию. Несмотря на то, что они с Шарафом использовали для связи самые современные узконаправленные лучи и кодировали свои сообщения таким сложным шифром, что поставили бы в тупик любого из дешифраторов, он все же беспокоился о возможном случайном перехвате послания в далеком межпланетном пространстве каким-нибудь досужим, ни о чем не подозревающим оператором-перехватчиком. Личный контакт был дорогим, опасным и отнимал много времени. Тем не менее, ньюэл соглашался, не колеблясь. Расходы ничего не значили, время Лу-Маклин проводил с пользой, опасность была всего лишь неудобством по сравнению с выгодой, которую он получал. Разработанная Лу-Маклином система секретности значительно подняла его престиж в глазах Семейства «Си».
— Приветствую, друг мой.
Нарас Шараф шагнул из воздушного шлюза в помещение станции, ею щупальца оставляли на велкронитовом полу влажные следы. Ньюэлы двигались медленно и неуклюже. То, что они проигрывали в грации, они с лихвой компенсировали исключительной ловкостью конечностей. Щупальца ньюэла способны были выполнять такие манипуляции, которые были недостижимы ни для одного человеческого существа.
Лу-Маклин протянул руку, и Нарас Шараф обхватил ее щупальцем. Затем человек поплевал на ладонь левой руки и прикоснулся ею к другому щупальцу — смешивание жидкостей их тел символизировало наиболее дружеские и доверительные отношения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
