— Интересно, сохранился ли твой интерес? — Он еще раз оглядел круглую комнату. — Некоторые сочтут это ересью и снимут с меня за это одежды, но я чувствую, что как друг и как твой сотрудник, я должен предоставить тебе этот шанс.
Лу-Маклин гадал, о чем это ньюэл говорит с такой таинственностью. Пока он смотрел на него, две «гусеницы», или на языке Шарафа, два «эла», двигались, вращаясь, поперек верхней части тела Нараса, раскрашивая его в серебро и золото, по мере того, как они поглощали старую одежду в черно-белый горошек. Нарас автоматически поднял левое верхнее щупальце, чтобы они могли добраться до боков и спины.
Элы были одним из биопродуктов, так и не получивших распространения среди человечества. Мысль о том, что жуки длиной в дюйм постоянно будут ползать по твоей плоти, не привлекала большинство людей, даже наиболее подверженных влиянию моды. Кроме того, элы нещадно щекотали более чувствительную человеческую кожу.
Но Лу-Маклина они не раздражали, и он купил несколько дюжин трудолюбивых маленьких созданий в самом начале своих торговых отношений с ньюэлами. Зрелище постоянной смены одежды в течение дня было настолько же завораживающим, насколько удобным был материал, тонкий шелк. Специальные элы, которых он носил, были обучены и выращены конструкторами ньюэлов для облачения именно человеческого тела.
— Хватит ходить вокруг да около, Нарас Шараф, — сказал он, испытывая скорее любопытство, чем нетерпение. — Какое желание я забыл, а вы нет?
— Ты хотел наблюдать за рождением, — ответил тихо Нарас Шараф.
Лу-Маклин ощутил в себе прилив возбуждения, что случалось с ним нередко в последнее время. Любой намек на что-либо новое и особенное был для него событием.
— Я бы очень хотел. Ты серьезно предлагаешь мне это?
— Совершенно серьезно, — сказал инопланетянин. — Но есть некоторые сложности.
— Я не удивлен. А какого рода сложности?
— Насколько я знаю, — сказал Нарас, избегая прямого ответа, — ни один инопланетянин, человеческой или иной расы, никогда лично не присутствовал при рождении.
Лу-Маклин не видел причин оспаривать это утверждение. Рождение — это событие особой важности и интимности.
— Но ты, — продолжал Нарас, стал такой существенной частью наших усилий по проникновению в миры ОТМ и контролю за ними и доказал свою лояльность столько раз за последние годы, что у тебя появилась много друзей среди Семейств. Поэтому мне удалось добиться разрешения у одного из них наблюдать одно из рождений. — Он заколебался. — Однако существует условие. Очень существенное.
— Назови его.
— Не давайте согласия, пока не выслушаете.
Лу-Маклин уже давно не видел Нарас Шарафа таким серьезным. Он внимательно слушал.
— Психолог-наблюдатель, руководящий процессом рождения, с которым я договорился, согласился удовлетворить мою просьбу очень неохотно, но все же пошел мне на встречу, при условии, если ты согласишься кое-что сделать. Его руководители согласны и считают это ценной идеей, даже если оставить в стороне вопрос о наблюдении за рождением.
Вспомни, что много лет тому назад я упоминал о возможности принятия тобой импланта или, как мы говорили, лехла.
Лу-Маклин постарался вспомнить.
— Смутно припоминаю. Но ты так и не объяснил мне, что это за имплант.
— Впервые это предложили члены Семейства «Си». Ты необыкновенный человек, Киис ван Лу-Маклин. Однако не знаю, достаточно ли необыкновенный, чтобы согласиться на такое.
Мы создали очень маленькое, эмпатически чувствительное существо. Симбиотичное, неподвижное насекомое, размером приблизительно с ноготь на твоем мизинце.
Лу-Маклин задумчиво взглянул на ноготь своего мизинца.
— В действительности даже меньше этого, — объяснил смущенно Нарас. — Существует метод, при помощи которого его можно сделать чувствительным к определенным мыслям. Затем его имплантируют в кору головного мозга любого существа, дышащего кислородом. Оришианца, например, или меня, или…
— Или человека, — закончил за него Лу-Маклин. — Меня, например.
— Правильно, — признался Нарас, внимательно наблюдая за его реакцией. Как обычно, никакой особой реакции он не заметил. Нарас научился распознавать значение человеческих жестов и выражения лица. Лу-Маклин оставался невозмутимым как всегда.
— От тебя потребуется вызвать у себя в мозгу определенную мысль в момент имплантации. У нас существуют свои аналоги детекторов лжи. Один такой детектор постоянно контролирует какую-либо одну мысль. Между прочим, процесс имплантации — совершенно безболезненный.
— О какой именно мысли идет речь?
— Что ты согласен никогда не делать ничего противоречащего интересам ньюэлов. Сама имплантация выполняется под местной анестезией. Ты никогда не почувствуешь и не осознаешь присутствия лехла в твоем черепе.
Лу-Маклин закинул руку назад и потер затылок.
— Как долго этот маленький ноготь остается у нас?
— В течение всей жизни реципиента или пока его не извлекут хирурги ньюэлов. Я заверяю тебя, что только наши хирурги могут выполнить такую работу с имплантантом. Если кто-нибудь еще, например, люди-врачи, попытались бы удалить лехла, то это повредило бы эмоциональному равновесию создания и вызвало бы его защитную реакцию.
— И каким образом оно реагирует?
— Прячась в том единственном месте, которое ему известно. Покидая предписанное ему место и зарываясь так глубоко, как это необходимо, в мозг носителя.
— Тогда я должен удостовериться, что не подписываю согласия на неожиданные операции, — слегка улыбнулся Лу-Маклин.
— Так ты согласен? — Нарас Шараф невольно поразился.
— Почему бы и нет?
Нарас совершил несколько сложных жестов и движений глазами, указывающих на изумление, смешанное с восторгом.
— Чудесно. Это большое облегчение лично для меня. Я могу теперь рассказать, что уже более года шли разговоры о проверке твоей лояльности, путем имплантации. Семейство «Си» возражало против этого, не желая рисковать возможностью получать твою помощь в том случае, если ты откажешься. Они будут чрезвычайно довольны. Твое решение укрепит их позиции среди Восьмерки, Киис ван Лу-Маклин.
Понимаешь ли, проблема эта возникла потому, что ты настолько глубоко проник не только в нашу торговлю, но и в разведывательную службу, что твое человеческое происхождение само по себе стало достаточным поводом для недоверия в определенных кругах. Многие занервничали, видя, как человек приобретает подобное влияние. Теперь, когда ты согласился принять имплант, даже эти голоса, столь ядовито выступающие против тебя, должны будут прекратить свои жалобы. Для тебя возможность совершенно свободно работать не будет более оспариваться среди Семейств.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
