— Да ерунда какая–то, — недовольно ответил Зайцев. — Приходят какие–то люди… Черт в них разберется!
— Какие люди? — спросил Виктор, и глаза его заблестели. — Быстро!
— Парикмахер, которого я не вызывал, — объяснил Зайцев. — Потом еще какой–то субъект. Какую–то Марью Федоровну спрашивал.
— Какие? Какие они из себя? — нетерпеливо закричал Виктор. — Да не тяните же!
Зайцев запнулся.
— Ну, знаете ли, это надо вспомнить. Я не писатель и не следователь…
Но Виктор уже схватил его за руку и повлек вслед за собой. Невольно заражаясь волнением Железнова, Зайцев тоже заторопился и побежал рядом с ним — и по коридору, и вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Ни парикмахера, ни незнакомца в шляпе нигде не было видно. Виктор и Зайцев пронеслись через вестибюль мимо удивленного портье, опередили бросившегося было к двери швейцара и выскочили на тротуар.
— Смотрите, смотрите, — приказал Виктор свистящим шепотом. — Видите вы их где–нибудь?
И Зайцев действительно увидел вдруг зеленоватое коверкотовое пальто.
— Вон! — крикнул он, указывая Виктору.
Парикмахер успел уже скрыться, но незнакомец стоял еще по ту сторону площади и махал кому–то рукой. Виктор побежал к нему. Но в это время к незнакомцу подъехал автомобиль, и он почти на ходу сел в машину. Виктор оглянулся. На стоянке стояли такси, он бросился обратно.
— Скорей! — крикнул он шоферу, опускаясь на переднее сиденье и смотря вперед через стекло. — К углу! Не разворачивайтесь, я отвечаю перед милицией.
К счастью, постовой милиционер вообще не заметил нарушения правил уличного движения, и автомобиль с незнакомцем не успел скрыться из виду.
Впрочем, машина двигалась медленно, точно незнакомец в шляпе никуда не спешил и ни от кого не пытался скрыться. Виктору приходилось даже сдерживать шофера такси, не видевшего смысла в медленном продвижении.
Они проехали вдоль одной улицы, вдоль другой, вдоль третьей…
Наконец, преследуемый автомобиль остановился, незнакомец в шляпе выскочил из машины, пересек тротуар и скрылся за какой–то дверью.
Виктор толкнул шофера. Тот рванул машину, и минуту спустя они поравнялись с преследуемым автомобилем. Это тоже было такси. Виктор сунул шоферу деньги и подошел к другой машине.
— Кого вы привезли? — спросил он шофера. Тот недоумевающе на него посмотрел. Виктор понял, что шофер ничего не знает.
Виктор взглянул на дверь, за которой скрылся незнакомец. Это была парикмахерская. И вдруг в его памяти мелькнула мысль о том, что именно в эту парикмахерскую заходил вчера муж Основской. Виктор вошел в парикмахерскую и взглянул на вешалку. Коверкотовое пальто там не висело. Он вошел в мужской зал. Незнакомца там не было. Виктор вернулся к швейцару.
— Куда прошел человек в зеленом пальто? — спросил он швейцара.
— Не проходили–с, — любезно ответил швейцар.
— В зеленоватом пальто? — переспросил Виктор.
— Никто не проходили–с, — повторил швейцар. Виктор бросился в служебные помещения.
Там сидели уборщицы.
— Здесь прошел кто–нибудь? — спросил он.
— Да отсюда и ходу нет, — лениво ответила одна из уборщиц.
Виктор заглянул в другой зал. На него сердито прикрикнули:
— Гражданин, здесь дамы…
Незнакомца в зеленоватом коверкотовом пальто не было нигде.
7. ПЕРЕМЕНА КВАРТИРЫ
Это была одновременно и удача, и неудача. Неудача заключалась в том, что преступника Виктор упустил, а в том, что это был преступник, Виктор не сомневался. Удача заключалась в том, что в своих поисках он вторично попал в одно и то же место. В случайные совпадения Виктор не верил, и сразу мысленно связал несколько рассыпанных звеньев одной цепи: перепечатку документа, в котором говорилось о дальнейшей работе Зайцева; посещение Основским парикмахерской; появление парикмахера в гостинице…
В голове Виктора ясно рисовалась картина всего происшедшего: Основская сообщила мужу содержание документа, он известил об этом кого–то, кто прячется под личиной парикмахера, и этот человек явился сегодня утром к Зайцеву для того, чтобы убить его так же, как до этого был убит Сливинский. Эти люди любили чистую работу! Они не только похитили важнейшее изобретение, они хотели помешать его восстановлению.
Смущало Виктора появление незнакомца в зеленоватом пальто. Но, поразмыслив, Виктор и тут нашел объяснение. Изобретение было слишком выдающимся, чтобы за ним одновременно не пытались охотиться разведки враждебных друг другу капиталистических держав. Может быть, только потому, что нашла коса на камень, Зайцев остался сегодня утром в живых!
Виктор понял, что совершил оплошность, и почувствовал себя виноватым. Ему отчетливо вспомнились наставления Пронина, и он с особой остротой почувствовал, какая громадная ответственность возложена сейчас на него. Раскрыть преступление — найти чертежи и поймать преступника — было для него делом чести. Но не менее важным делом было обеспечить Зайцеву безопасность. Самая большая трудность заключалась в том, что Зайцева нельзя было спрятать, он должен был находиться на виду у тех, кто за ним охотился. Только при этом условии можно было надеяться задержать преступников, и в то же время Виктор понимал, что он ни на секунду не смеет рисковать жизнью Зайцева.
Виктор вернулся в гостиницу. Шел уже десятый час. Зайцев собирался в управление.
— Ну что? — спросил Зайцев. Виктор невесело покачал головой.
— Ничего.
— Не догнали?
— Нет.
Они помолчали.
— Ну я пойду, — сказал Зайцев.
— Знаете что? — вдруг решительно остановил его Виктор. — Вам понятно, что произошло утром?
— Да, я догадываюсь. Продолжается история с чертежами?
— Безусловно. Вы хотите, чтобы они были найдены? — спросил Виктор.
— Конечно, хочу. Но чертежи я могу восстановить. Я гораздо больше хочу, чтобы нашли Сливинского.
— А вы смелый человек? — спросил вдруг Виктор.
— Во всяком случае, не очень трусливый, — ответил Зайцев. — А что?
— Так вот, если вы нетрусливый, я прошу вас в течение ближайших дней во всем меня слушаться, — сказал Виктор.
— Говорите, — коротко произнес Зайцев. — Что я должен делать?
— Притвориться трусливым, — предложил Виктор. — Не оставаться одному. И нигде не бывать, не предупредив меня, поселиться там, где вам предложит товарищ Евлахов. И больше ничего не делать.
— А чертежи? — спросил Зайцев.
— Чертежи вы должны восстанавливать, кто об этом говорит, — сказал Виктор. — А теперь я вас провожу.
Они пешком дошли до управления, и Зайцев направился в зал для заседаний к своим чертежам, а Виктор пошел к Евлахову рассказать об утреннем происшествии.
— Да вы понимаете, что это такое? — взволновался Евлахов. — Мы немедленно переселим Зайцева за город, в закрытый санаторий, пусть там живет и работает, и никто об этом не будет знать.
— А я вас попрошу этого не делать, — мягко возразил Виктор. — Так мы ничего не найдем, и мотор наш будет стоять на вражеских самолетах…
— Поймите, жизнь этого мальчика дороже многих заводов, — перебил его Евлахов.
— Товарищ Евлахов, за жизнь Зайцева я отвечаю своей жизнью, — тихо и внятно сказал Виктор. — Мы его переселим, но не в санаторий.
— Вы поселите его у себя? — догадался Евлахов.
— Нет. Вызовите Основскую, вашу машинистку, и попросите ее приютить Зайцева, — посоветовал Виктор. — У нее отдельная квартира, живет она только с мужем и ребенком, ей нетрудно будет уступить на месяц одну комнату. Попросите ее. Объясните, что Зайцев восстанавливает чертежи, что в гостинице ему жить рискованно, что вы ей доверяете и просите на время устроить Зайцева.
— Что ж, Основская хорошая женщина, — согласился Евлахов. — Не понимаю только, зачем стеснять людей. Хотите, я устрою его у себя?
— Нет, не хочу, — твердо сказал Виктор. — Поверьте, ему у Основской будет лучше.
— Вижу, у вас какие–то особые соображения… — Евлахов поморщился. — Но если вы думаете, что так будет лучше, я поступлю по–вашему.
— Разумеется, предложите ей денег, — продолжал Виктор. — Оплатите комнату. Это никогда не помешает.
— Дело не в оплате, — сказал Евлахов. — А если она откажется?
— Ну, знаете ли, — это не такая большая жертва, на какую человек не мог бы пойти в интересах дела.
Евлахов вызвал Основскую и попросил ее об одолжении.
— Помогите нашему управлению, — сказал он. — Инженера Зайцева нам надо поместить в какой–нибудь тихой семье. Он занят военным изобретением, и ему лучше поменьше встречаться с посторонними.
Основская замялась:
— Я хотела бы спросить мужа…
Она позвонила к нему тут же из кабинета, передала просьбу Евлахова и с облегчением сообщила начальнику управления, что ради такого дела муж ее согласен временно потесниться.
