Медленно Мэллори рассказала сестре о своем видении. Она объясняла все, что могла, каждую деталь. От запаха печенья, которое испекла бабушка, до цвета банданы, в которую была одета их мать, она ничего не упустила, и вскоре щеки Хоуп тоже были влажными от слез. Мэллори обняла сестру за плечи и позволила Хоуп обнять ее в ответ.
— Она уже тогда знала, что умирает. — Хоуп наконец заговорила, хотя ее голос был едва слышен.
Мэллори кивнула: — Она не говорила нам об этом, чтобы мы могли насладиться последним летом, когда мы были просто детьми.
Они снова надолго замолчали, и Мэллори прижалась подбородком к макушке Хоуп, пока они обнимали друг друга. Она знала, почему ее сестра так сосредоточена на воспоминаниях о матери, но ее собственный мозг дымился, пытаясь осмыслить это видение. Она знала, что здесь есть что-то еще, что-то, чего ей не хватает.
Хоуп, наконец, начала отстраняться и вытерла щеки: — Интересно, почему твоя магия решила показать тебе это воспоминание из всех других возможных, связанных с этим фартуком?
— Я тоже подумала об этом. — Мэллори улыбнулась, поняв, что они думают об одном и том же. — В нем было что-то. Было ощущение важности, как будто моя магия пыталась показать мне что-то конкретное.
— В этом есть смысл. Именно так твоя магия всегда работала в прошлом. Твои видения очень редко были случайными. Если бы это было так, то ты получала бы их постоянно, когда бы к чему-нибудь прикасалась. — Хоуп нахмурилась: — Что тебя больше всего поразило в этом конкретном воспоминании?
— Кроме мамы? — Мэллори покачала головой, а затем повторила хмурый взгляд Хоуп. — Это была не только мама. Это было ожерелье. Амулет, который она носила. Думаю, магия хотела, чтобы я увидела именно это.
— Ожерелье, которое, как ты сказала, бабушка дала ей, чтобы помочь бороться с раком?
— Да. В воспоминаниях мама говорила, что оно помогло ей почувствовать себя сильнее. Оно сделало ее магию сильнее. Может быть, я должна его найти?
— Как оно выглядело? — Хоуп взяла с кассы маленький блокнот и ручку: — Как ты думаешь, ты сможешь его нарисовать?
Мэллори взяла их и, склонившись над прилавком, зарисовала кулон. Кулон был на длинной золотой цепочке, но она не стала ее рисовать. Она быстро набросала центральное украшение. Это был камень, хотя она не могла определить, какой именно. Он был оправлен в металл, сплющенный, чтобы выглядеть как диск, но на нем были сложные узоры, которые могли быть письменами или чем-то еще. Она старалась изо всех сил, но в конце концов сдалась и бросила ручку.
— Я не знаю, Хоуп. Я не была достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть его, но это был камень янтарного цвета, окруженный диском, на котором были выгравированы письмена или, может быть, узор. Я не могу сказать точно.
Хоуп нахмурилась, глядя на неясный рисунок: — Если бы он был таким мощным, как мама сказала в твоем видении, это была бы реликвия. Единственный в своем роде предмет, наделенный собственной магией. Такие предметы трудно найти, да и стоят они дорого. Если бы у бабушки был такой предмет, она бы хранила его даже после смерти мамы, но я перебрала все ее украшения и не помню, чтобы когда-нибудь видела что-то подобное.
— Но мне это кажется знакомым, хотя я не могу понять, почему и как.
— Ты думаешь, это ключ к разгадке дела?
— Я не знаю. — Мэллори призналась: — Но я думаю, что мне стоит пойти и рассказать Люку о видении и о том, как я столкнулась с Абернати на тротуаре. У меня не было возможности рассказать тебе, но я как никогда уверена, что он что-то скрывает. Кроме того, Люк попросил меня держать его в курсе, если что-то случится, а утро было, мягко говоря, насыщенным.
Хоуп ухмыльнулась: — Ты провела одну ночь со своим бывшим и вдруг подключила его к своему расследованию вместо того, чтобы проигнорировать его приказ оставить все как есть? Должно быть, это была очень насыщенная событиями ночь.
— О, тише. — Мэллори почувствовала, как ее щеки запылали от такого намека, и игриво толкнула сестру. — Мы только спали. Буквально.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Конечно, если ты так говоришь. — Поддразнила Хоуп, и Мэллори стало немного легче дышать, так как напряжение, вызванное ее видением и разговором об их умерших матери и бабушке, немного ослабло. — Все в порядке. Иди к Люку. Я справлюсь с магазином, а теперь, когда утренняя суета закончилась, я могу провести некоторое время в подсобке, копаясь в записях бабушки. Может быть, я найду что-нибудь об амулете, о котором ты говорила.
— Спасибо, сестренка.
— Будь осторожна. — Хоуп сжала ее руку.
— И ты тоже.
— Я буду в магазине весь день. Можешь за меня не волноваться.
Мэллори сжала ее руку в ответ: — Я старшая сестра. Волноваться входит в мои обязанности.
Они обменялись улыбкой, от которой у Мэллори потеплело на сердце, а затем она сняла бабушкин фартук и оставила сестру заниматься своими исследованиями, а сама пошла заниматься своими. После столкновения с Абернати на тротуаре она хотела пойти и поговорить об этом с Люком. Она отвлеклась, когда зашла в «Священные земли», но видение вернуло ее на прежний курс. Ей нужно было узнать, что за перевертыш Кейл Абернати, и она чувствовала, что если кто-то в Темпесте и знает об этом, то только прославленный шериф их городка.
К счастью, ей не пришлось далеко ходить, чтобы найти того, кого она искала, потому что менее чем в полуквартале от дома она увидела Люка, который разговаривал с кем-то, стоявшим к ней спиной. При виде Люка ее сердце заколотилось, как всегда, несмотря на то, что она оставила его всего несколько часов назад. Она думала о том, что могла бы всю жизнь испытывать этот прилив желания и счастья, когда он поднял голову, и улыбка расплылась по его красивому лицу.
Он что-то сказал мужчине, с которым разговаривал, а затем похлопал его по плечу, проходя мимо. Она улыбнулась Люку, когда он шел к ней, но когда он подошел ближе, его улыбка померкла. Его брови сошлись вместе, и, когда он подошел к ней, он нахмурился.
— Ты плакала? — спросил он грубым голосом, и Мэллори почувствовала, как ее щеки запылали от беспокойства в его взгляде.
— О. Да. — Она снова вытерла глаза, забыв, что там, вероятно, остались пятна от туши.
— Ты в порядке? Что случилось?
— Ничего. — Она покачала головой, а затем вздохнула: — Ну, да, кое-что случилось, но я плакала не из-за этого.
Люк окинул ее напряженным взглядом: — Попробуй еще раз объяснить по-английски.
Мэллори ухмыльнулась: — Я была в магазине с Хоуп, и когда я дотронулась до бабушкиного фартука, у меня было видение.
— О деле?
— Нет. Нет. Ну, может быть. — Она вздохнула: — В видении я была маленькой, и мама была рядом. Это было… эмоционально. Мы с Хоуп немного поплакали.
— И я снова спрашиваю, ты в порядке? — Люк протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке, прикосновение было таким нежным, что Мэллори почувствовала новый прилив эмоций.
— Я в порядке. Правда. — Она добавила, когда он посмотрел с сомнением. — Думаю, видение пыталось мне что-то сказать, и Хоуп работает над этим. На самом деле я пришла к тебе по поводу другого инцидента, который произошел сегодня утром.
— Инцидент?
— У меня была стычка с Абернати.
Выражение лица Люка снова помрачнело: — Мэл, что я тебе говорил…
— Я знаю. Я знаю, что ты сказал мне оставить его в покое, но он шел мимо магазина и выглядел очень подозрительно, поэтому я пошла за ним и услышала, как он с кем-то разговаривает по телефону. Похоже, они планировали встретиться.
— В этом нет ничего противозаконного.
— Может быть, и нет, но его реакция, когда он понял, что я стою за ним, определенно убедила меня в том, что это не обычный деловой разговор.
— Мэл, что ты сделала?
Она нахмурилась, когда Люк посмотрел на нее с раздражением: — Я ничего не делала! Это он сделал. Он обернулся прямо там, на Главной улице, и попытался укусить меня! Я отдернула руку, и он убежал, но мне нужно знать, что это за сверхъестественное существо? Я подумала, что если кто-то и знает, то это ты.
