— Ты ничего не забыла? — Николас встал.
— Не думаю. — Рэйчел отодвинулась, когда Николас наклонился над ней.
Он стукнул кулаком по столу.
— Ты хотела, чтобы я тебя обыскал, помнишь? — спросил он снисходительно.
Испугавшись, Рэйчел отшатнулась от него, потеряла равновесие и упала на спину, задев при падении угол аквариума с золотой рыбкой. Аквариум перевернулся, выплеснув содержимое ей на платье.
— Убери ее с меня!
Николас смеялся так, что ему долго не удавалось поймать золотую рыбку, бившуюся на груди Рэйчел. Хотя вода была холодной, Рэйчел ощущала каждое прикосновение пальцев Николаса к своей сверхчувствительной коже.
Наконец он опустил рыбку обратно в аквариум и, просунув его в дверную щель, что-то сказал. Потом повернулся к Рэйчел, стоявшей у стола, и покачал головой.
— Моей сестре за многое придется ответить.
Рэйчел пребывала в смятении. Она хотела доказать Николасу раз и навсегда глупость его семейного кредо, утверждающего, что единственной настоящей любовью является юношеская любовь. Ее великолепная идея потерпела полный крах. Кабинет выглядел так, словно по нему пронесся ураган.
— Мне жаль. — Она безуспешно пыталась вытереть стекающую с нее на ковер воду.
Он подошел к ней и резко развел ее руки в стороны.
— Снимай платье. Ты мокрая.
— Я не собираюсь… — она запнулась, увидев его воинственный взгляд. — Мне нечего надеть.
Николас показал на спортивную сумку, стоящую на полу рядом со Скотти.
— Там полотенце и рубашка. И не разбуди проклятую собаку. — Он отвернулся от нее. — У тебя одна минута.
— Я не успею переодеться за одну минуту.
— Буду счастлив помочь тебе снять платье, — сказал он шелковым голосом.
Повернувшись к нему спиной, Рэйчел сама сняла платье. Заодно с мокрым лифчиком. К счастью, мокрой была только верхняя часть тела. Оставив одежду на полу, она быстро вытерлась полотенцем и натянула на себя темно-зеленую рубашку. Не зная, куда девать шляпу, она взгромоздила ее обратно на голову. Рубашка доходила ей до середины бедер. Она старалась натянуть ее пониже.
— Мне нравятся туфли, но шляпу надо снять.
Она повернулась. Николас направлялся к ней, его взгляд можно было сравнить только со взглядом хищника.
— Тебе не нравится? — спросила она, не зная, что еще сказать.
— Она мне мешает. — Сняв с нее шляпу, он отбросил ее в сторону.
Шляпа пролетела по комнате и приземлилась прямо на Скотта. Пес немедленно проснулся, вскочил на ноги и энергично замахал хвостом. Одним прыжком он пролетел через комнату к Рэйчел и встал на задние лапы, облизывая ей лицо. Рэйчел отпихнула его, схватила с пола одежду и потянула пса к двери.
— Я передам твои вещи Дайане, — сказала она сдавленным голосом. — Пришли мне чек за уборку кабинета.
— Постой. Ты отсюда не выйдешь, пока мы кое-что не выясним. — В его голосе послышался смех. Смех и что-то еще. Он подвел Скотта к двери и открыл ее. Из-за двери раздался рокочущий голос Чарли.
Николас закрыл дверь кабинета.
— Чарли звонит Дайане. Скотта может отправиться к ним и поиграть с Джоджо и Энди. Дайана это заслужила.
Рэйчел оторвалась от его искрящихся смехом глаз.
— Потому что это была ее идея запереть тебя на озере Гранд?
— Совершенно верно. — Он обхватил ее рукой за бедра и подтянул к себе. — На прошлой неделе я просил тебя выйти за меня замуж.
Он думает, что она могла забыть об этом? Рэйчел внимательно изучала светло-коричневые полоски на его белой рубашке.
— Я помню.
— Ты мне отказала.
— Да. — Кто-то криво пришил ему пуговицу на рубашке. Попроси снова, молча молила она. Она умела пришивать пуговицы.
— Я рад, что ты это сделала.
Его слова не причинили боли, потому что ее тело онемело. Она набрала воздуха в легкие, прося дать ей силы. Она должна быть сильной. Должна. Она не плакса. Нет. Ей нужно что-то сказать. Какими словами убедить его, что ей все равно.
— Я говорила тебе, что однажды ты будешь мне благодарен. — Она не ожидала, что этот день наступит так скоро. Ее мать ошиблась. Он не любил ее.
Николас провел ладонью по ее губам.
— Ты не хочешь спросить, почему я рад?
Она молча покачала головой. Рубашка задралась вверх; между ее кожей и его рукой были лишь тончайшие колготки.
Он затрясся в приступе беззвучного смеха.
— По одной причине, иначе я бы упустил это.
— Что именно?
— Наряд Куколки. — Он закашлялся. — Золотую рыбку.
От его смеха она потеряла самообладание. Ей надо выбраться отсюда, пока она не разразилась слезами. Но ощущать его руку на своем бедре было так приятно. Она ошиблась, придя сюда.
— Я сожалею. — Она сожалела о том, что он не смог полюбить ее.
— Не надо. Ничего лучшего со мной в жизни не случалось. Если бы ты сказала «да», я мог бы никогда не влюбиться.
У него кто-то появился. Она не знала, что слова могут ранить так больно. Она должна была сказать «да». Теперь он принадлежал бы ей. Хотя нет. Ведь он не любил ее. Она выдавливала слова из саднящего горла:
— Такова любовь. Все случается очень быстро.
— Не так уж быстро. Я даже не заметил. Должно было случиться огромное несчастье, прежде чем я понял, что произошло.
— Твое ранение? — Ей было интересно, кого из своих подружек он имеет в виду.
— Гораздо хуже. — Он поднял ее голову кверху. — Рыжеволосая женщина отказалась выйти за меня замуж. — В глубине его глаз мелькнула неуверенность. — Скажи мне, что еще не поздно и она передумала.
У нее перехватило дыхание. В чем не уверен Николас Бонелли? И она тоже.
— Я не уверена, что правильно поняла тебя.
— Всю неделю я боролся со своими чувствами. Говорил себе, что это просто физическое влечение. Старался убедить себя, что хочу тебя только в постели, но не в сердце. — Его рука сжала ее бедро. — Я себя обманывал. Вот почему я рад, что ты отказалась выйти за меня замуж.
— Но разве ты только что не попросил меня снова? — сказала совершенно изумленная Рэйчел. — Разве нет?
— По другой причине. По истинной причине. Если бы ты сказала «да» раньше, я никогда не признал бы правду.
— Правду, — тупо повторила она.
— Я хочу жениться не потому, что ты мне подходишь. — Он взял ее лицо в свои руки. — Я хочу жениться на тебе, потому что без ума в тебя влюбился.
— А как же семейная традиция влюбляться в юности?
— Разве ты только что не доказала мне, что мы познакомились в колыбели?
Она сосредоточила внимание на его заживающем шраме.
— А не пренебрегаешь ли ты другой половиной традиции? Жениться против воли родителей? Как насчет моего отца? И твоего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
