– Но были к этому близки. Ты же сказала, что ничего не помнишь.
– Это я помню.
Тео откинулся на спинку стула.
– Мы обнимались и целовались часами. Помнишь?
Разве она могла забыть? Они ласкали друг друга до изнеможения и целовались, целовались… Губы впивались в губы, в щеки, в шею, языки сплетались. Так проходили мгновения… минуты… часы. Потом все начиналось снова. Взрослые слишком сосредоточены на конечной цели, чтобы тратить время на прелюдию. Лишь подростки, страшась переступить опасную грань, обмениваются поцелуями, которые длятся вечность.
Энни не была пьяна, хотя и немного захмелела, ей не хотелось забредать в темную пещеру памяти, переживая вновь, как в юности, мучительную неловкость.
– Поцелуи давно стали утраченным искусством.
– Ты так думаешь?
– Гм… – Она отпила еще глоток терпкого вина.
– Возможно, ты права, – хмыкнул Тео. – Знаю, в поцелуях я полный ноль.
Энни с трудом сдержала желание возразить.
– Большинство мужчин ни за что не признались бы в этом.
– Мне всегда не терпится перейти к следующей стадии.
– Как и любому другому мужчине.
У края стола мелькнул черный кончик хвоста, а в следующий миг Ганнибал вспрыгнул на колени к Тео. Тот погладил кота, прежде чем спустить на пол.
Энни ковырнула вилкой кусок мясного рулета на тарелке. Ей больше не хотелось есть, но вместе с голодом исчезла и осторожность.
– Не понимаю. Кажется, ты любишь животных.
Тео не спросил, о чем идет речь. Он знал: они все еще в гроте, но течение изменилось, и капризная погода может выкинуть любой сюрприз. Поднявшись из-за стола, он направился к книжным полкам.
– Как объяснить то, чего не понимаешь сам?
Энни оперлась локтем о стол.
– Кому ты пытался причинить боль? Щенкам? Или мне?
Тео немного помолчал.
– Думаю, в конечном счете, себе самому. – Его ответ ничего не объяснял. – Тебе следовало рассказать мне о наследстве Марии тем же вечером, когда кто-то вломился в дом.
Энни встала, взяв со стола свой бокал.
– Ну да. Ты ведь мне все рассказываешь без утайки.
– Но в меня никто не палит из ружья.
– Я не доверяю… не доверяла тебе.
Тео повернулся к ней. В глазах его сверкал огонек соблазна, но не распутства.
– Если бы ты могла заглянуть сейчас в мои мысли, то получила бы законное основание мне не доверять, потому что множество самых счастливых воспоминаний связано для меня с этой пещерой. Знаю, для тебя все иначе.
Если бы не события той роковой ночи, Энни, возможно, сказала бы о себе то же самое. В голове у нее шумело от вина.
– Трудно испытывать ностальгию по месту, где ты едва не погибла.
– Вполне тебя понимаю.
Энни устала от бесконечного нервного напряжения, а вино помогло немного расслабиться, ей нравилось ощущение легкого опьянения. Вот бы запечатать наглухо прошлое, как бутылку с адским зельем, и отшвырнуть прочь, будто его и вовсе не было. Притвориться, что они с Тео только что познакомились. Как бы она хотела походить на знакомых женщин, которые могли встретить привлекательного мужчину в баре, завалиться с ним в постель, а несколько часов спустя уйти, не испытывая сожалений и не предаваясь самобичеванию. «В сущности, я веду себя как мужик, – призналась как-то ее подруга Рейчел. – Мне не нужна эмоциональная привязанность. Меня интересует только койка».
Энни тоже хотелось бы почувствовать себя эдаким самцом.
– У меня есть предложение. – Тео прислонился спиной к стеллажу, уголок его рта насмешливо вздернулся. – Давай повторим наши былые забавы. Вспомним старые добрые времена.
После трех бокалов вина она не сумела придать голосу достаточную уверенность.
– Не думаю, что это удачная мысль.
– Почему? – Оттолкнувшись от стеллажа, Тео направился к ней. – Я не предлагаю тебе ничего нового. Мы ведь уже это проходили, верно? А поскольку тебя не оставляют подозрения, что я жажду твоей смерти, тебе не придется притворяться, изображая глубокую симпатию. Вдобавок, говоря откровенно… я кое-чему научился за эти годы и мог бы тебя приятно удивить.
Бурлившее в крови вино и вкрадчивый бархатный голос Тео, полный соблазна, сделали свое дело – Энни не смогла устоять. Однако, выпив достаточно, чтобы согласиться на безумное предложение Тео, она все же сохранила кое-какие остатки трезвости, чтобы выдвинуть несколько условий.
– Только без рук.
Тео медленно приблизился.
– Не знаю, насколько это возможно.
– Без рук, – повторила Энни со всей твердостью, на какую только была способна.
– Ладно. Без рук. Ниже талии.
Энни склонила голову набок.
– Никаких рук ниже шеи.
– Я совершенно уверен, что это нереалистично. – Остановившись напротив Энни, он мягко взял бокал из ее пальцев. Жест вышел у него до странности интимным, словно Тео расстегнул застежку ее бюстгальтера.
У нее возникло странное чувство. Она будто смотрела на себя со стороны, и ей нравилась эта полупьяная разбитная Энни.
– Или ты принимаешь мои условия, или забудем об этом разговоре.
– Ты заставляешь меня нервничать. Я же сказал, что не больно-то силен в поцелуях. Остальное получается у меня куда лучше. Но одни лишь поцелуи… Тут я не вполне в себе уверен.
Глаза его смеялись. Вечно хмурый, коварный Тео Харп заманивал ее в ловушку эротических фантазий. Рука Энни сама собой взлетела к собранным в хвост волосам и стянула резинку, освободив кудри-пружинки.
– Призови на помощь шестнадцатилетнего мальчишку, живущего в тебе. Он прекрасно целовался.
Тео задержал взгляд на волосах Энни, допил остатки вина из ее бокала и преодолел последний шаг, разделявший их.
– Я постараюсь.
Тео не принадлежал к породе жеребцов, предпочитающих грубый натиск, но если ему нравилась женщина, он всегда находил способ ее заполучить. Впрочем, он отлично сознавал, что с девушками вроде Энни излишняя самоуверенность бывает опасной. Почему она согласилась сыграть с ним в его игру? Ответить на этот вопрос могла лишь сама Энни.
Тео затруднился бы сказать, когда они с Кенли в последний раз целовались, зато он хорошо помнил, когда овладел ею в последний раз. Это произошло среди ночи. Кенли кипела злобой и не скрывала отвращения. Он ненавидел ее так же люто, но старался этого не показывать.
Тео посмотрел на сомкнутые веки Энни. Они напомнили ему бледные морские раковины, вынесенные волной на берег. За минувшие годы она отрастила шипы и научилась отражать удары, но так и не стала настоящей стервой, да и не смогла бы, даже если б прочла особый учебник. Энни по-прежнему цеплялась за своих кукол, мечтая о волшебной стране, где торжествует добро, а героев ждет счастливый конец. И вот теперь она стояла перед ним, ожидая поцелуя. А он собирался воспользоваться представившимся случаем, хотя ему следовало бы бежать без оглядки.
Он медленно коснулся пальцами ее ключиц. Губы ее приоткрылись. Энни не ждала от него ничего хорошего. Она видела худшие его стороны и не рассчитывала, что он станет спасать ее, защищать и вести себя достойно. А главное, она не ждала от него любви. Это и привлекало Тео больше всего. Да еще полное неверие Энни в его благородство. Впервые после долгих лет он мог наконец отбросить условности и быть тем, кем ему хотелось.
Человеком, лишенным всякого благородства.
Он потянулся к ее губам. Их губы соприкоснулись. Смешалось дыхание, насыщенное винными парами. Энни запрокинула голову, выгнула шею, приглашая к поцелую более страстному. Но Тео заставил себя чуть отстраниться, ограничившись легким, едва ощутимым касанием губ.
Угадав его игру, Энни слегка отклонила голову, и Тео тотчас качнулся следом за ней, не желая прерывать поцелуя, похожего на прикосновение крыльев бабочки. У Энни были все основания бояться Тео, она вела себя опрометчиво, ей не следовало подпускать его к себе так близко, и все же губы ее легко, словно парящие в воздухе перышки, щекотали его рот. Прошло лишь несколько мгновений, но Тео уже захлестнула оглушающая волна желания. Жадно впившись в губы Энни, он, словно кинжалом, разорвал языком их сладкую мякоть, проникая все дальше, в жаркую глубину.
