Читаем без скачивания Мантык, охотник на львов - Петр Краснов

Въ травѣ лежалъ сломанный восьмиконечный деревянный крестъ, сбитый изъ широкихъ досокъ.

Что обозначалъ этотъ крестъ дяди Пети? Былъ онъ намогильнымъ крестомъ, поставленнымъ на мѣстѣ погребенія дяди Пети по его указанію, или самъ дядя Петя поставилъ его въ этомъ пустынномъ и глухомъ мѣстѣ, чтобы указать мѣсто клада — кто могъ на это отвѣтить?

Крестъ былъ точно такой, какъ былъ нарисованъ на наградномъ листѣ дяди Пети.

Мантыкъ посмотрѣлъ на солнце.

— Еще успѣемъ, — прошепталъ онъ.

— Что ты думаешь дѣлать? — спросилъ Коля.

— Снесемъ крестъ на его мѣсто и поставимъ. Ты поддержишь его. Я посмотрю, куда упадетъ отъ него тѣнь и найдемъ, если не кладъ — они навѣрно взяли его, то мѣсто клада. Берись снизу, тебѣ легче будетъ нести.

Но крестъ былъ не тяжелъ, и Мантыкъ съ Колей легко снесли его и поставили по старому излому. Коля поддерживалъ его, а Мантыкъ смотрѣлъ, какъ росла тѣнь отъ креста, упадая въ самую гущу перебитыхъ травъ.

Тѣнь отъ креста медленно ползла внизъ. Мантыкъ отмѣчалъ ея грани кусками наломаннаго имъ молочая.

Тѣнь точно дрогнула и исчезла. Солнце спустилось за горы. Въ долинѣ погасло золотое марево и закружился тамъ, все густѣя, лиловый туманъ.

Пять шаговъ отъ тѣни….

Передъ Мантыкомъ была глубокая, свѣже разрытая яма. Красноватая земля, камни, щебень, трава и сучья кустовъ валялись вокругъ.

— Коля! — крикнулъ Мантыкъ. — Положи крестъ, иди сюда.

Коля спустился къ Мантыку.

— Видишь! — прошепталъ Мантыкъ. — Но, погоди! Я найду правду, я отыщу негодяевъ, я дойду до самого негуса, а этого дѣла такъ не оставлю.

Коля, поникнувъ головою, стоялъ рядомъ съ Мантыкомъ. Ночь надвигалась на нихъ. Густѣли тѣни въ долинѣ. Неподалеку раздался визгливый лай шакала и, точно отвѣчая ему, справа, кто-то слабо и жалобно крикнулъ:

— Алло!.. Алло!..

XX

НОВАЯ ЗАДАЧА

Нѣсколько мгновеній Мантыкъ и Коля стояли неподвижно. Страхъ приковалъ ихъ къ землѣ. Коля чувствовалъ, какъ у него подъ высокимъ пробковымъ шлемомъ шевелились волосы. Онъ схватился обѣими руками за Мантыка. Мантыкъ рѣзкимъ движеніемъ сдвинулъ чалму на затылокъ и снялъ съ плеча ружье. Но опять все было тихо.

Шелестѣлъ сухими травами набѣгавшій на горы вечерній теплый вѣтеръ.

И снова, слабѣя и замирая, съ какою-то тоскливою надеждой, раздался крикъ: — Алло!.. алло!

Коля дрожалъ мелкою дрожью. Уже не духъ ли то дяди Пети взывалъ изъ потревоженной могилы? Все могло быть въ этомъ ужасномъ дикомъ мѣстѣ. Ночь надвигалась. Луна еще не взошла, и призракомъ казался поломанный Мантыкомъ молочай.

Мантыкъ выхватилъ свой большой охотничій ножъ и сунулъ его Колѣ въ руку. Онъ сталъ продираться сквозь кусты и траву по направленію крика.

Коля, дрожа, шелъ за Мантыкомъ. Онъ не могъ оставаться одинъ.

Уже трудно были различимы предметы. Гора стояла, какъ черная стѣна. Мантыкъ остановился и прислушался. Мертвая долила тишина.

— Это гдѣ-то здѣсь, — прошепталъ Мантыкъ. Колѣ показалось, что голосъ Мантыка дрожалъ.

— Съ нами крестная сила! — громко сказалъ Мантыкъ и широко перекрестился. — Не навожденіе же это?

— Духъ дяди Пети, — едва слышно сказалъ Коля.

— Э! пустое, — сердито крикнулъ Мантыкъ и быстро сдѣлалъ шаговъ десять внизъ.

Между камней, кустовъ и травъ были прогалины. Небольшое, сравнительно ровное — такимъ, по крайней мѣрѣ, казалось оно, — мѣсто образовало какъ бы террасу. Какой-то длинный бѣлый предметъ чуть намѣчался на ней.

Коля упалъ на колѣни. Ему почудилось, что это тѣло дяди Пети въ саванѣ, вынутое изъ гроба. Мантыкъ быстро подошелъ къ бѣлому предмету, нагнулся, зажегъ спичку и освѣтилъ имъ его.

— Коля! — крикнулъ онъ. — Это твой англичанинъ. Да иди же!.. не бойся… Онъ раненъ. Рубашка въ крови. Но руки теплыя.

Коля, дрожа, подошелъ къ Мантыку.

Мантыкъ еще зажегъ спичку и освѣтилъ ею лицо лежавшаго на землѣ человѣка. Коля бросился къ нему и припалъ къ блѣдному лицу.

— Мистеръ Стайнлей?! — крикнулъ Коля.

Тѣнь пробѣжала по лицу американца. Чуть двинулись пальцы. Раздался слабый стонъ. Мистеръ Стайнлей тяжело вздохнулъ и замолкъ.

— Что же намъ дѣлать! что дѣлать! — сказалъ въ отчаяніи Коля, умоляюще глядя на Мантыка.

— Нда! — сказалъ Мантыкъ…., вотъ такъ исторія съ географіей! Разгадай-ка такую загадку. Это что же… Тотъ самый… Негодяй-то? Или другой… хорошій?

— Это хорошій…. милый…. это мой американецъ… Мистеръ Стайнлей…

— Н-да, — повторилъ Мантыкъ — Положеніе не важное. Мужчина большой и тяжелый. Рана, видимо, нелегкая, если даже не смертельная, значитъ, — волочить не приходится. Ты ослабѣлъ и мы вдвоемъ его не донесемъ. Нужны носилки, врачи… Надо отнести прежде всего въ деревню.

— Сейчасъ? — спросилъ Коля.

— Да. Чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.

— Такъ пойдемъ же за людьми.

— Идти вдвоемъ, Коля, намъ не годится. Американецъ твой раненъ очень серьезно. Тутъ могутъ быть всякіе звѣри. Я не говорю уже про шакаловъ, но гіена можетъ набѣжать, а то и та самая львица, которую я видалъ. Какъ же его оставить? Ночь… звѣрь кругомъ рыщетъ. Его разорвутъ за ночь. Самъ Богъ привелъ насъ сюда, чтобы спасти его.

— Что же съ нимъ случилось? Кто его могъ ранить?..

— Это Коля — потомъ… потомъ… Когда устроимъ его. Теперь надо спасать его. Иди въ Минабеллу къ деревенскому «шуму», зови носилыциковъ, неси сюда альгу и тряпки. Какъ жалко, что мои Либэхъ и Али отправлены мною со львиными шкурами въ Аддисъ-Абебу. Они бы это мигомъ сдѣлали. Но ихъ нѣтъ… Надо кому-нибудь идти.

— Мантыкъ, — со слезами въ голосѣ сказалъ Коля, — я не могу идти…. Я боюсь…

— Чего же бояться? Я тебѣ дамъ свое ружье. Съ нимъ ничего съ тобою не случится.

— Мантыкъ! Я не найду дорогу въ Минабеллу. Темень какая!

— Да, это, брать, не Парижъ! — сквозь зубы пробурчалъ Мантыкъ. — Но выхода нѣтъ. Одинъ идетъ, другой остается караулить американца.

— Я не найду деревню, — прошепталъ Коля.

— Ладно. Бери ружье и стереги американца. Я живо обернусь назадъ.

Мантыкъ взялъ отъ Коли ножъ и далъ ему свое драгоцѣнное ружье. Не безъ душевной внутренней борьбы онъ далъ его. Мало ли что могло случиться съ Колей въ его отсутствіе? Никому не довѣрялъ своего ружья Мантыкъ. Спалъ всегда съ нимъ. Но помнилъ завѣтъ солдатскій Селиверста Селиверстовича: «самъ погибай, а товарища выручай!» — и рѣшился на жертву. Да вѣдь такъ же навѣрно, поступилъ бы и тотъ, — знаменитый Мантыкъ, уральскій казакъ изъ Раимскаго укрѣпленія, истребитель тигровъ!!..

Мантыкъ исчезъ во тьмѣ, точно растворился во мракѣ ночи. Неслышно стало его шаговъ. Коля сидѣлъ съ ружьемъ въ рукахъ у головы мистера Стайнлея. Онъ былъ такъ растерянъ, что не зналъ, что дѣлать. Мистеръ Стайнлей лежалъ тихо, какъ мертвый.

Въ темномъ небѣ сильно вызвѣздило и неопредѣленный странный свѣтъ отъ звѣздъ сдѣлалъ видными предметы. Уже различалъ Коля черную извилистую грань горъ на фонѣ неба. Можжевельники казались косматыми звѣрями, неподвижно обступившими Колю.

Пустыня оживала. Начиналась въ ней обычная и, будто, тревожная ночная жизнь.

Мышь шуршала въ травѣ. Какая-то птичка прыгала тамъ, и ея мѣрные прыжки казались осторожными крадущимися шагами крупнаго звѣря. Коля настораживался, взводилъ курки и всматривался тревожно туда, гдѣ по сухой травѣ кто-то мѣрно шлепалъ… Ждалъ… Льва? Гіену?..

Холодныя струйки страха бѣжали по его спинѣ. Волосы шевелились подъ шлемомъ и быстро билось сердце.

Изъ-за горъ точно проткнулась луна. Бросила робкія, неясныя жидкія тѣни, потомъ тѣни окрѣпли, засинѣли, все стало видно шаговъ на сто кругомъ и все стало необычно въ серебряномъ свѣтѣ луны. Блѣдное лицо Стайнлея стало страшнымъ. Рѣзкія тѣни легли на глаза и на ротъ.

Гдѣ-то совсѣмъ близко завизжали и завыли шакалы. Коля вспомнилъ, что шакалъ не придетъ, если левъ подлѣ, Коля вспомнилъ и то, что говорилъ Мантыкъ: — «всякій звѣрь живого человѣка боится». И Коля заставилъ себя выйти изъ оцѣпенѣнія и пошевельнулся.

«А если пѣть?» — подумалъ онъ.

Робко запѣлъ:

— Гори костеръ, дымись отрадный Башлыкъ и бурку осуши…

Чуть дрогнули рѣсницы на сомкнутыхъ вѣкахъ мистера Стайнлея. Разжался тонкій ротъ.

— Коля… вы? — прошепталъ американецъ.

Коля позабылъ страхъ. Онъ припалъ къ американцу, осторожно охватилъ обѣими руками его голову и приподнялъ ее.

— Мистеръ Стайнлей! Я, Коля, съ вами.

— Пить, — прошепталъ американецъ.

Абиссинская гомба съ тэджемъ, данная Маріамъ, висѣла на ремнѣ черезъ плечо Коли. Въ ней еще оставалось немного влаги. Коля подставилъ горлышко къ губамъ мистера Стайнлея и сталъ его поить. Американецъ сдѣлалъ нѣсколько жадныхъ глотковъ и тяжело вздохнулъ.

— Коля, — прошепталъ онъ, силясь что-то вспомнить. Глубокая складка легла между его бровей. — Ножъ….