День, два… может год, может вечность…
Время сузилось до размеров крошечной песчинки, чудовищно перекрученной в пространственном вакууме места, в которое ее заключил орочий шаман.
Но потом пришел свет.
А вместе с ним и существо, породившее его.
Оно было отдаленно похожим на эльфов, ее сородичей, чьи смутные образы еще не до конца стерлись вечностью во мраке.
Две руки, две ноги, голова.
Правда, лицо пришельца вряд ли имело что-то общее с изящными чертами ее родственников.
— Мадмуазель, — хрипло сказало оно, — разрешите представиться, Рико.
Несколько томительно-долгих секунд ей потребовалось понять, что та кавалькада звуков, которые вылетели из его горла были обращением к ней.
Тирелла хотела что-то сказать в ответ, но внезапно осознала, что вместе с возможностью связно мыслить исчезла и возможность воплощать блуждающие в черепной коробке образы в слова, доступные для восприятия другими разумными.
— И я здесь, — продолжил неизвестный, — чтобы устроить небольшой КАБУМ.
Шелуха забвения и беспамятства соскользнула с нее…
Желудок содрогнулся всем своим естеством.
Множество щупалец, как порубленных в капусту, так и относительно целых задергались в судорожных конвульсиях, брызжа во все стороны едкой субстанцией, заменяющих им кровь.
И вдруг, тварь почти моментально замерла.
А вместе с ней и остальные разумные, находящиеся неподалеку, ибо по их нервным окончаниям волной алхимического огня прошелся неведомый магический импульс, ощущаемый даже теми, кто к магии не имел никакого отношения.
Секунда… вторая…
Исполинская туша буквально взорвалась изнутри, забрызгивая все и вся ошметками своей плоти.
И на все еще подергивающемся остове титанического чудовища стоял одноглазый химеролог, держащий на руках мелко подрагивающую эльфийку.
— Зовите меня, дядей Грудоломом, — с полубезумной улыбкой прохрипел он за секунду до того, как сознание покинуло тело.
Примечание автора.
Вон то все с эльфами и слаанешитскими непотребствами я попытался сделать максимально нейтральными, особо не углубляясь в анатомию и старое доброе сну-сну. Далее в тексте если будут встречаться любоффЪ, асисяй и все дела, то выглядеть это все будет примерно так же. Или нет, все в ваших руках(двусмысленно прозвучало, не находите?).
Глава 39. Хаоситское отребье
Черепомордый демонстративно хрустнул костяшками пальцев.
Почему-то ему очень нравился подобный жест и он повторял его перед каждым хоть сколько-нибудь значимым сражением.
— Готовьте звезды, — прорычал демонолог, вытаскивая из ножен саблю, щербато ухмыляющуюся зазубринами и сколами.
Сектант с неровно зашитыми губами едва заметно кивнул, направляясь в сторону одержимых колдунов, уже начинающих приготовления к ритуалу прямого подключения к нестабильной материи Инферно.
Черт побери, это будет весело. Впрочем, как и всегда.
Полубезумный вой боевого рога, смешанный с ревом разорителей, поднялся к подозрительно ясному для намечающихся тут событий небу.
Рослая фигура одного из военачальников Кровавого Ужаса, загнанного мятежными хаоситами и призванными им на помощь отродьями Преисподней, металась на стенах между обломанных зубцов бойниц, хриплым рыком и ударами хлыста вселяя в своих бойцов уверенность в том, что если кто сегодня и сдохнет, то точно ребятки Черепомордого, посмевшие бросить вызов непререкаемому авторитету Кровавого Ужаса
Вождь мятежных демонопоклонников сплюнул на землю.
Ингор никто.
Очередной маньяк, поднявшийся на трон по горам из дерьма и трупов, который очень скоро будет кормить собой воронье, ибо подобные ему редко успевают пожить больше пары лет.
Его прихлебатели такие же недоумки, ярчайший тому пример — Перекошенный Мясник, который суетиться на стенах.
Ничтожества…
Единственный кто вызывает опасение с легким налетом уважения — это Гурлин Смешной… точнее, вызывал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Самовлюбленный эгоистичный ублюдок с манией величия и кучей тараканов в черепной коробке — идеальный набор для преуспевающего демонолога.
Сумел призвать армию отродий Преисподней во главе с полубезумной тварью, втоптавшей всех и вся в кровавую грязь.
Сумел подмять под себя почти всех, кто находился в зоне досягаемости.
Сумел воздвигнуть крошечную империю на костях своих врагов и временных союзников, дабы добиться еще большего внимания Князей Инферно.
И не смог справиться с безумием, разрывающим его мозг изнутри.
Вполне предсказуемый конец жизни для любого уважающего себя укротителя демонов, если бы не одно но…
Гурлин не ушел красиво, спалив все и вся вокруг в пламени Огненной Гиены или выпустив на эти стонущие от боли земли легионы адских тварей.
Нет, он стал жалкой шавкой на цепи.
Марионеткой, дергающейся в такт движениям рук кукловода.
Охотник и жертва поменялись местами.
Иронично…
Зак Череполикий, демонолог, колдун и чернокнижник в третьем поколении в очередной раз сплюнул на землю.
А ведь он так хорошо начинал свою блистательную карьеру…
Бур нетерпеливо взрыкнул за его спиной.
Чудовищная тварь, собственноручно слепленная Заком из догнивающих кусков дьявола, багамута и какой-то непонятной некротической слизи, найденной там же, по праву считалась жемчужиной его армии. Ультимативное орудие ликвидации всего и вся, что своим существованием мешает далекоидущим планам заклятого врага Смешного Гурлина.
Именно Буру предстояло перегрызть глотку Кровавого Ужаса, дабы принести его окровавленную черепушку к ногам своего хозяина.
— Подожди. Еще рано.
Ответом ему было недовольное рычание.
Тварь жаждала крови.
Высокочастотный визг ввинтился в головы всех и вся, заставляя рухнуть на колени, зажимая брызжущие кровью уши руками и орать нечто нечленораздельное в иррациональной надежде будто это как-то поможет перенести подобную пытку или хотя бы приблизит ее завершение.
Несколько костлявых фигур заклинателей Черепомордого, замотанных в рваные балахоны, осыпались пеплом на неровные линии грубо намалеванного кровью магического символа.
Нечто незримое и неощущаемое для чувств простых смертных, но тем не менее вполне ими воспринимаемое, отделилось от места ставшего братской могилой продавшихся Инферно чернокнижников и понеслось к стенам крепости.
Чудовищно огромная волна, невидимая, неслышимая, неосязаемая, но резонирующая от душ и разумов, прокатилась сквозь войско мятежника, заставляя бесов визжать от чего-то необъяснимого, сдирая когтями с себя кожу, а разорителей плотнее вжиматься тупыми мордами в грязь.
Нечто, совершенно чуждое этому миру, стремительно плыло вперед, впитывая в себя боль и страх корчащихся на земле созданий, дабы стать еще больше и еще смертоноснее.
Секунда… вторая…
До искалеченного кровавым безумием разума Мясника вдруг дошло, что неплохо было бы как можно скорее свалить отсюда.
Волна докатилась до ворот крепости.
Не было взрыва, грохота, молний, огня и прочих спецэффектов.
Просто в одно мгновение обшитые стальными листами ворота вместе с каменными надстройками, башнями и бойцами, находившимися там, исчезли.
Вот они есть, а вот их уже нет.
Правда бесследная пропажа почти тут же вернулась на свое законное место, но в чудовищно измененном виде, будто ее вытащили из огромной мясорубки.
Каменное крошево, измочаленное дерево, дико покореженные куски металла и все забрызгано кровью, вперемешку с мелкими осколками костей и ошметками еще теплой плоти.
Мясник, как более крепкое в физическом и магическом плане существо, отошел от эффекта непонятного заклинания достаточно быстро, хотя возможно тут сыграла свою роль его иерархическая близость к Наместнику Князей, чего нельзя было сказать об остальных его бойцах.
