Ночной Шадизар умолк, только где‑то далеко веселились припозднившиеся гуляки. Фонари погасли, и лишь луна освещала спящий город.
День второй. Утро.
Даркл в длинном плаще с капюшоном стоял возле стены, чтоб не бросаться лишний раз в глаза, а Кира, в своей обычной неприметной одежде, выглянула за угол.
— Это здесь. Улица Шести Кабаков. Вон и дом номер три. Это кабак, между прочим, и я полагаю, народец внутри ещё тот.
— Я так и думал, — кивнул эдил, — но сейчас утро, и там вряд ли кто‑то есть. А пока нам следует хорошо осмотреться.
— Как ты считаешь, кто назначил здесь встречу?
Даркл пожал плечами и заметил:
— Я сильно сомневаюсь, что это встреча. Ведь встретиться со мной можно было и ночью, под тем же деревом, на котором висела записка, верно?
— Резонно, — согласилась помощница, — но тогда это смахивает на засаду, не так ли?
— Именно. Потому‑то мы и пришли раньше. Осмотрим район, составим план. Хотя, если вдуматься, засаду, опять же, можно было организовать под тем самым деревом. Ты сама что‑нибудь знаешь об этом квартале?
— Квартал как квартал. Жители небогатые, в основном рабочий люд. Преступность невысока, но тут часто собираются перекупщики и другие не слишком законопослушные дельцы. В целом ничего примечательного.
— А почему улица носит имя Шести Кабаков?
— А ты как думаешь? На ней шесть кабаков, естественно. Третий дом — кабак «Полбутылки», он же и таверна заодно. Тут изредка общаются преступники, в основном воры всех мастей, перекупщики краденого, агенты разных шаек, вроде той, которую мы вчера уничтожили. Здесь заключаются сделки разного типа, продают и покупают награбленное, краденое, контрабанду. Однако в целом кабак довольно приличный, я имею в виду, что большинство посетителей и постояльцев — люди, не имеющие ничего общего с преступным миром. Среди них пара–тройка и наших осведомителей. Но особого успеха они не достигают.
— А маги–преступники здесь бывают?
— Не знаю. Гильдия сама отчаянно борется с магами, нарушающими закон, так что эта сфера деятельности на их плечах. Вообще, такой народ тут практически не бывает, так как магам зачастую не нужны обширные контакты для обделывания своих делишек.
Даркл кивнул:
— Может, и так. Но письмецо‑то маг написал! Иначе как объяснить огонёк?
— Трудно сказать, — пожала плечами Кира, — можем, конечно, потрясти осведомителей…
— А есть надёжные?
— Тут есть один перекупщик, давно уже на крючке. Он не за решёткой и продолжает торговать краденым, а за то, что стража смотрит на это сквозь пальцы, снабжает нас информацией, иногда довольно ценной. Старый плут умеет смотреть и слушать, должна признать.
— Ну так чего мы стоим?
— Пошли. Я вас познакомлю, и ты должен будешь что‑нибудь купить, какую‑нибудь безделушку, для отвода глаз. Желательно подешевле, ибо деньги на текущие расходы тоже не бесконечны. Он торгует, в основном, украшениями, которые поставляются домушниками и карманниками.
— Забавно, — хмыкнул Даркл, когда они уже шли в направлении кабака, — он что, держит при себе целую ювелирную лавку? Ведь украшения не покупают не глядя, верно?
— Примерно так, — криво усмехнулась Кира, — так как нас, стражу, уже не боится. Кроме того, старый плут носит их на себе, так что не придраться.
Они вошли в двухэтажное здание, построенное из глиняных кирпичей и крытое поблекшей за долгие годы черепицей. В полутёмном зале — два десятка столиков, в дальнем углу примостился за стойкой кабатчик, толстый мужчина с откровенно бандитской внешностью. Рядом на помосте расположились трое музыкантов со своими инструментами и вразнобой играли какую‑то мелодию. Но, видимо, перед началом они не сумели договориться, кто какую партию играет, и теперь понять, что именно звучит, не смог бы и тот, кто знал эту мелодию. Впрочем, Даркл подозревал, что музыканты не договорились даже, какую песню они будут исполнять. Словом, какофония ещё та.
Однако посетителей эта эстетическая пытка не смущала. Не то им было всё равно, не то просто привыкли. Так или иначе, около полутора десятка завсегдатаев пили, трепались на разные темы, обсуждали цены на спиртное. Никто из них даже головы не повернул в сторону двух новых посетителей. А Даркл и Кира быстро пересекли зал и подсели к пожилому человеку в потёртой, но чистой и изящной тунике с красивой серебряной пряжкой на плече.
— Это Корруд, а это Даррен, — Кира представила напарника вымышленным именем, — он мой друг и хочет совершить покупку.
— Желательно что‑нибудь особенное, — подыграл тот, и перекупщик кивнул.
— Все, что вам угодно и у меня имеется, — ответил Корруд.
Он был лыс и стар, с хитрым огоньком в единственном глазу, правый закрыт чёрной повязкой. Вместе с тем по его осанке и манере держаться Даркл определил, что этот человек знавал и лучшие времена, много лучшие. Он не утратил после многих ударов судьбы чистоплотности и определённой харизмы, вероятно, именно это и позволяло ему как‑то выживать в преступном мире, являясь при этом осведомителем. Корруд не имел никаких запоминающихся примет помимо потерянного глаза да множества украшений на нем: кольца, браслеты, цепочки и одна красивая брошь. Пряжка на тунике, вероятно, также была товаром.
— Маг–преступник, — тихо сказал Даркл, усердно изучая кольца на левой руке торговца.
— Боюсь, таких редких вещей мне в Шадизаре видеть не доводилось. Слышал, конечно, но у меня точно нет, — спокойно ответил перекупщик.
— Но мне сказали, что сегодня пополудни тебе принесут. Я за ценой не постою.
— Рад бы продать, да только не имеется такого. А что принесут — так мне никто не говорил, спроси того, кто тебе сказал. Как принесут — так сразу тебе и продам, ежели правда.
Даркл пристально посмотрел продавцу в глаза, и тот выдержал этот взгляд:
— Я не обманываю своих покупателей, — с достоинством ответил Корруд.
— Ну что ж. А ещё я слышал о кольцах, которые носили ассасины. Говорят, у них есть магические.
Перекупщик покачал головой:
— Это уж и вовсе редкий товар, и тут его не бывает. Здешним покупателям он не по карману. К тому же они считаются контрабандой, и сатрап позаботился, чтобы их нельзя было так просто купить, а ежели кто и покупает где‑то в чужих краях — не треплется о том.
— Тогда, может быть, есть что‑то просто необычное? — вмешалась Кира.
Корруд снял с руки медный браслет, протянул Дарклу, показывая на орнамент, и тихо прошептал:
— Сегодня ночью кто‑то взломал решётку канализации, как раз под моим окном. Я живу напротив «Полбутылки», и мне видны окна второго этажа, там, где съёмные комнаты. Я проснулся от скрипа и успел услышать, как решётка снова закрылась. А в окне третьей комнаты стоял жилец и смотрел вниз, как раз туда, где решётка. Когда решётка закрылась, он закрыл своё окно. Такое впечатление, что с решёткой возился его подельник… если у него таковой есть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
