— В лесу сильно ограничена видимость, — задумчиво поднял взгляд к потолку Солмич. — Если что-то выскочит из зарослей, мы не успеем среагировать.
— И негде будет укрыться.
Багги решили тянуть буксиром. Солдаты рассыпались вокруг «Гериона», пристально вглядываясь в разлившийся между кронами деревьев полумрак. День клонился к концу. Шарик солнца висел еще высоко, но его свет уже осторожно отступал от угрюмого лесного царства. Пока солдаты присматривали за округой, Поль Ли с ворчанием выбрался из кабины, подготовил два стальных проволочных троса и сцепил бампер «Европы» с кормой вездехода. Убедившись, что хваты уверенно держат багги, мехвод прикрепил к первой машине и «Мелиту». «Герион» рыкнул двигателем, провернул гусеницы, и своеобразный состав вошел в неверный лесной мрак.
Идея изменить маршрут не встретила особого энтузиазма. Орлов и ухватившийся за идею поиска контакта с выжившими местными Норнберг кивками поблагодарили Астрид за поддержку. Полянский и Андре безразлично пожали плечами. Солдаты начали привычно ругаться, но они ругались всегда и всюду, по поводу и без. Единственным, кто выразил подлинный энтузиазм, стал, как ни странно, инженер Брэндон Мэллори.
— Хорошая работа, Астрид, — горячо пожал ей локоть мужчина, как только им удалось уединиться у кессонного отсека. — Наконец что-то стоящее.
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотри на них, — Мэллори с презрением кивнул на кают-компанию. — Наемники без страха и упрека. Их отправили в самое пекло, но и здесь они не сделают ничего сверх уплаченного.
— Они все добровольцы, Брэн.
Мужчина невесело рассмеялся.
— Ну конечно. Такое-то самопожертвование. Если все удастся, они значительно поднимут гражданский статус и получат гарантированные три пайка в сутки без учета рабочего.
Астрид прищурилась.
— Как и ты. Разве нет?
— Ты меня давно знаешь, Астрид. Я не мог сюда не пойти. Пошел бы даже забесплатно, даже пешком.
— Экспедиция готовилась второпях, ты же понимаешь. Они — те немногие, которые могут выполнять возложенные на них функции.
— Они не команда. Не сработавшиеся, не мотивированные. Нужно было готовиться лучше. Тщательнее. Тщательнее выбирать людей.
— Это те, кто у нас есть. И они не так плохи.
Инженер зло выругался, покачал головой. Астрид пристально посмотрела на него. Мэллори редко ругался, тем более при женщинах.
— Поговори со мной, Брэндон. Что тебя беспокоит?
Мэллори не отвечал, пока девушке не удалось поймать его взгляд. Они были старыми знакомыми. Много вместе повидали, много плохого утопили в спирте. Много хорошего — там же.
— Меня беспокоит все, — решился, наконец, на откровенность инженер. — Я привык к четкой цепочке командования. Я привык понимать, кто есть кто.
— Ты подчиняешься мне, — медленно произнесла Астрид. — Мне, и только.
— Да. А они?
Девушка проследила за его кивком и уставилась на Алеса Солмича. Он со своими людьми как обычно разместился подальше от Екатеринбуржцев. Чистили оружие и о чем-то вполголоса переговаривались. Даже без защитных костюмов надзиратели выглядели внушительно — широкие, крепкие, пышущие здоровьем.
— Что будет, — вполголоса спросил Мэллори, — когда в следующий раз Каравценко не станет тебя слушать?
— Ты его слышал, — Астрид старалась говорить уверенно. — Он солдат. И выполнит приказ.
Мужчина помедлил.
— Я могу быть старым и глупым. Но мне показалось…
— Да?
Из лабораторного помещения вышла Хелен Хикс. Она выглядела хмуро. На ухо ей что-то быстро шептала Мэйделин Андре.
— Мне показалось, — закончил мысль Мэллори, — что этот надзор выполнил вовсе не твой приказ. И разговаривал вовсе не с тобой.
— Хелен.
— Атти.
Она поймала ее через неполный час после спора с Каравценко. С трудом оторвала от бесед с членами экспедиции, которыми та прикрывалась. Психолог назвала это рутинной проверкой состояния людей. Кто-то, кажется, жаловался на головную боль и агорафобию. Обе женщины знали, что это чушь.
— Объяснись, — потребовала Астрид. — Я по уши сыта твоими тайнами. Откуда ты знаешь Каравценко и Орлова? Почему оба тебя слушаются?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Только Каравценко, — просто ответила темнокожая. — Такой приказ он получил от Командующего Барьера Дормана.
— А Орлов?
— Я работаю при нем… советником.
— Твоя наглость обезоруживает, — покачала головой Астрид. — Кто ты такая? Кто тебя послал?
Хикс прыснула, кокетливо посмотрела в ответ.
— Не заводись, розочка. Я работаю на Совет Структур.
— Как и все мы, правда? На кого именно?
— На Маргариту Стрелль.
— Я не могу в это поверить.
Темнокожая продолжала улыбаться. Похоже, разговор ее здорово веселил. Или она делала вид, что веселил.
— Вопросы веры обычно решают священники. Я не смогу тебе помочь, розочка. Я вообще-то атеист.
— Ты лжец. И вовсе не психолог, правда?
— Ты тычешь пальцем в небо, Атти. Я и правда психолог. Но моя главная специальность, из-за которой я и оказалась здесь — антропология. Кроме того, я неплохо разбираюсь в фольклоре.
Астрид почувствовала, что у нее голова идет кругом.
— Я ничего не понимаю, — зло заявила она. — Ты пытаешься меня обмануть. Опять.
— Я тебя никогда не обманывала. Просто не рассказывала всего. Я не могу оказывать никакого серьезного влияния на ход экспедиции. Каравценко и Орлов просто-напросто знают чуть больше остальных, а потому серьезно относятся к некоторым моим рекомендациям.
— О чем ты говоришь? Зачем нам антрополог? Почему ты скрываешь свою роль?
Хелен обреченно привалилась к покатому борту, громко вздохнула.
— Скрываю, потому что мне приказали скрывать. Я уже несколько лет сотрудничаю со Службой внешнего контроля. Они считают полезным изучать некоторые области, в которых я считаюсь экспертом.
— И что же это за области?
— Я не могу сказать.
— Хелен…
— Я не могу сказать, дорогая.
Астрид медленно, с головы до ног осмотрела подругу. Женщину, о которой, как вдруг выяснилось, она почти ничего не знала. Которую подпустила так близко к себе. Хикс смотрела ей в лицо открыто, без вызова, с намеком на ту веселость, граничащую с распущенностью, что и привлекла в свое время Аллерсон. Девушка явно видела, что психолог, — или кем она там была, — больше ей ничего не скажет.
Но попытаться стоило.
— Хелен, — решительно произнесла Астрид, — от всего этого за километр несет опасностью. Ты еще не поняла, куда мы полезли? Что делаем? После смерти Сарина так ничего и не поняла? Люди могут пострадать. Умереть. Ты либо расскажешь мне все, что я захочу знать. Выложишь немедленно. Прямо сейчас. Либо…
— Прошу тебя, — посерьезнела Хикс. — Прошу тебя, розочка, не надо. Ты спасла мне жизнь. А еще раньше стала для меня важна, поверь. Но я не могу тебе ничего рассказать. И не хочу ставить тебя в неудобное положение. Ты ничего не сможешь мне сделать, разве что решишь прямо сейчас высадить из «Гериона». И ты не сможешь отстранить меня от работы в экспедиции.
— Что заставляет тебя так думать?
— То, — поджала губы темнокожая, — что, когда придет время, только я смогу обеспечить выполнение наших задач. А если повезет, то и спасти нам жизнь.
Они долго стояли в жарком коридоре, укрытые от остальной команды массивным пузатым боком машинного отделения. Хикс смотрела решительно, Астрид — обескураженно, растеряно и зло. В ее голове пролетали десятки самых разных — и радикальных — решений. Однако ни одно она так и не успела претворить в жизнь.
— Всему персоналу, — загрохотал из колонок голос Каравценко, — срочно надеть защитные костюмы и занять места по расписанию. Боевым группам — тревога! Повторяю: тревога!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это черте что! — зло басил Тарик Хантер. — Хрен знает, как оно вышло. Дерьмо!
Механику-водителю пришлось лично явиться в кают-компанию, чтобы обсудить с остальными сложившуюся ситуацию. Белеющие под вязаной шапочкой глаза выражали злое недоумение. Огромные, похожие на оладьи, губы кривились в яростной гримасе.
