— Норманны уйдут ни с чем. Граф тоже так говорит, — объявил он намеренно громко и с раскрасневшимся лицом. — Бестия умнее, чем все они думают.
Его взгляд с вызовом скользнул по лицам стоявших поблизости мужчин. Мушкету него за плечами и лежавшая на рукояти пистолета рука удерживали крестьян от возражений.
— Помолчи, Антуан, — раздраженно приказал ему отец. — Надо найти место для ночлега, где бы ты мог проспаться.
Схватив сына за локоть, он потащил его к постоялому двору, Пьер и Малески двинулись следом.
— Ваш брат не так уж неправ, — задумчиво сказал молдаванин, рассматривая товары, разложенные на столах, мимо которых они проходили. — Данневали разбираются в повадках волков, но, как заметил Антуан, едва ли знают, здешние края. И граф де Моранжье жалуется на них не меньше, чем на Дюамеля. Тем самым у Данневалей есть и двуногие, и четвероногие враги.
— А разве вы знаете наши края? — скептически спросил Пьер. — Не сочтите за обиду, мсье Малески, но у вас те же недостатки, что и у нормандцев.
— Не совсем так. Вы не знаете моего родного края, мсье Шастель, иначе не говорили бы так. — На лице молдаванина возникло мечтательное выражение. — В той части Буковины, откуда я родом, леса более густые, чем в Жеводане. Временами я тоскую по ее дубам, елям и букам. Там мне часто случалось охотиться на медведей, волков и рысей, мсье, и я знаю уловки диких зверей. — Он рассмеялся. — Нельзя забывать и о том, что в лице вашем и вашего отца у меня есть поддержка местных жителей.
Антуан и Жан уже подошли ко входу в «Чашу», перед которым сидели двое мужчин, присматривая за шестью рослыми волкодавами. По всей очевидности, люди были из свиты двух нормандских охотников и сейчас прохлаждались в тени здания в ожидании начала травли.
— Говорят, это лучшие звери Франции, — с восхищением объяснил Малески. — Неудивительно, что король Людовик велел привезти их сюда. Я слышал, что эти собаки неутомимы в преследовании и способны взять след даже на сухой почве, где никаких отпечатков не остается.
Пьер несколько сбавил скорость. Глубокосидящие глаза и обвислая в складках кожа придавали собакам вид печальный и определенно безобидный — но опасными их делал острый нюх. «Залают-ли они, почуяв мой запах? Бросятся ли на меня?» Он остановился, сделав вид, будто углядел что-то интересное на раскинутых козлах торговца.
Малески тем временем продолжал расхваливать достоинства собак:
— Даже через реку они найдут запах на том берегу. Известны случаи, когда они шли по следу более шестидесяти миль, а ведь след был уже недельной давности. — Тут он заметил, что Пьер остановился возле прилавка с гребнями. — Ну же, мсье Шастель? Ваш интерес сбивает меня с толку.
Отец и Антуан прошли мимо собак.
Две из них, лежащие ближе к двери, внезапно подняли головы и повели носами в сторону мужчин, затявкали и возбужденно заскулили, пока не вскочила вся стая, и псарям пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать зверей на поводках.
Отец и брат проскользнули в безопасное укрытие. Ему подобное испытание только предстояло, и простым оно не будет. Запах Антуана уже поднял волкодавов, и теперь они никак не могли успокоиться: одни, бесконечно принюхиваясь, задирали головы, другие тыкались мокрыми носами в уличную пыль, испытующе выискивая подозрительные запахи.
Размышляя, как бы пробраться мимо них, не вызвав еще большей суматохи, Пьер заметил в людской толчее лицо, которое показалось ему знакомым. Он увидел русые волосы, забранные под черную сетку, и подол темно-красного платья, но вдруг оно исчезло за шатром.
— Флоранс! — вырвалось у него — от радости громче, чем хотелось бы.
Схватив первый попавшийся под руку гребень, он бросил торговцу несколько монет и бросился бежать.
— Скажите отцу, что я сейчас приду, — попросил он Малески и стал проталкиваться сквозь праздничную толпу.
— Молодость, молодость, — со снисходительной улыбкой пробормотал молдаванин, поправив пенсне, и заглянул за корсаж молодой крестьянки, чья не слишком туго зашнурованная блузка открывала упругие груди. В ответ она словно невзначай наклонилась вперед, показывая глубокую ложбинку между ними. — Ах да, и весна к тому же, — добавил он и, насвистывая, направился ко входу в «Чашу».
Волкодавы, лишь коротко мотнув головами в его сторону, дергали и тянули в разные стороны, так что псари выбивались из сил, стараясь их усмирить. Собаки не слушались ни угроз, ни посулов в виде соблазнительных мозговых костей.
Застыв как вкопанный, Малески повернулся и осмотрел ничего не подозревающую толпу на улочках Мальдье. Неужели бестия уже здесь? Решив быть внимательнее более обычного, он вошел внутрь.
Жана и Антуана Шастелей он увидел у стойки, где они разговаривали с хозяином постоялого двора. Предположив, что после того, как отец договорится о цене за комнату и пристроит отсыпаться напившегося отпрыска, Жан Шастель спустится вниз, Малески начал подыскивать в переполненном зале свободные места.
Помимо стола, за которым, с отсутствующим видом глядя в полную тарелку, сидела неподвижно девушка лет двадцати, все были заняты. Подойдя к столику, Малески снял поношенную треуголку, махнул ей перед собой и поклонился.
— Бонжур, мадмуазель. Позволите сесть к вам?
Одетая в простое крестьянское платье девушка осталась безучастна.
— Мадмуазель? — Малески представился и второй раз поклонился, а потом вдруг заметил глубокий и очень свежий шрам, который начинался за правым ухом девушки, тянулся вдоль весьма привлекательной ключицы и уходил дальше к плечу. Молдаванин сразу распознал в нем следы от зубов.
К столу подошел светловолосый парнишка лет шестнадцати в простой одежде и со слишком уж серьезным лицом.
— Прошу прощения, мсье. Моя сестра Жанна не хотела быть невежлива. Садитесь, если вам того хочется и если ее поведение вам не слишком мешает. Она впервые снова вышла на люди. — Сев рядом с девушкой, он начал кормить ее с ложки.
Жанна ела механически, на ее бесстрастном лице не читалось ни удовольствия, ни отвращения.
Малески сел.
— Мои искренние соболезнования, — сказал молдаванин и заказал хлеба, колбасы и вина на двоих, поскольку ждал Шастеля. В худшем случае, остатки он упакует в заплечную суму как провиант на следующие дни. Когда служанка ушла, он заметил за поясом у юноши пистолет.
— Сдается, вы один из тех, кто хочет попытать счастья в Жеводане, поймав бестию, — обратился вдруг к нему парнишка. — По выговору вы будто приезжий. — Он смотрел на нею и упор. — Но вскоре вам придется убраться отсюда ни с чем. Мсье Данневаль и его сын убьют тварь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
