валялись шевелящиеся тела разной степени прожаренности. Богомол прикрывал руками обожженное лицо, Анатол баюкал почерневшую руку, а Черный лежал, не шевелясь и я не смог понять, жив он или нет. Актеон и Лиа почти не пострадали, если не считать опаленной шерсти у быка. Он успел среагировать на мой приказ и пластом рухнул на землю, а ламия просто прикрылась одним из стражников. Им, кстати, не повезло. В момент высвобождения заключенной в артефакте энергии стражники находились ближе всех в Приближенному и теперь лежали без движения, распространяя по округе омерзительный запах горелого мяса.
Посреди всего этого безобразия стоял обескураженный маг, явно не понимающий, как такое случилось. Он тупо смотрел, как я встаю, затем оскалабился и взмахнул рукой, призывая доступные ему остатки пламени.
Деваться было некуда. Я успел лишь прикрыться руками, не до конца растерявшими земляную броню. Но магического удара не последовало. Приближенный, удивленно икнув, медленно осел на землю. О брусчатку брякнул небольшой округлый камушек.
— Менис, отдери тебя тьма! Ты раньше этого сделать не мог?!
— Значит, вот она какая — человеееческая благодарность?
На крыше справа показалась рогатая косматая голова и сатир, кряхтя от натуги, по очереди сбросил вниз два бесчувственных тела.
— Эта… Че бы вы делали, не реши я провеерить крыши?
Я ничего не ответил. С трудом встал, подошел к лежащему без движения Черному, пощупал пульс. Ничего.
Гадство! Ненавижу терять своих людей! И пусть этих пацанов я знаю всего месяц, но они были под моим началом!
Справа застонал маг, постепенно приходящий в себя. Обуреваемый лютой злобой, я подошел к нему и хорошенько зарядил ногой по ребрам. И еще раз, по печени. И еще, в челюсть. Потом наклонился, сорвал с него пояс, в котором тоже было скрыто какое-то волшебство, дернул серьгу, разорвав мочку уха. Подхватил стонущего от боли ублюдка и кинул в ногам Лии:
— Самое время восстановить силы. Нам понадобится лечение.
Она все поняла без слов. Подняла голову мага, взглянула в глаза. Нежно провела рукой по окровавленной щеке, а затем резко оттянула голову в сторону, обнажая шею, и впилась клыками. Во все стороны брызнула кровь, Приближенный замолотил ногами, но вскоре затих, лишь изредка конвульсивно подергиваясь. Секунд через тридцать на землю упало мертвое тело и девушка вытерла окровавленные губы тыльной стороной ладони.
— Командир… Лиа… Ты ламия, что ли?!
Я посмотрел на ошеломленное испуганное лицо Богомола:
— Именно так. Но я доверяю ей как себе. Поэтому ты либо смиришься с этим знанием и будешь держать язык за зубами, либо покинешь нас здесь и сейчас. Тебя это тоже касается, Анатол.
Оба яростно замотали головами, заверяя, что это сущие пустяки.
— Ну вот и славно. Идем. Нам нельзя здесь оставаться.
— А как же Черный? Виктор?
— У нас нет на это времени. Надеюсь, что о них позаботятся.
Возражений не последовало. Лишь Анатол недолго постоял над головой брата, прощаясь, а затем вытер слезы и показал, что готов идти. Очень болела спина и мне хотелось как можно быстрее добраться хоть до какого-нибудь убежища. Уже почти рассвело и шум, что мы тут создали, услышала, наверно, половина города.
До порта мы добрались минут за двадцать, лишь каким-то чудом два раза разминувшись с усиленными патрулями, бегающими по городу, словно в задницу ужаленные. Надо думать, мы их порядком разозлили.
Возле заросшего травой пирса, к которому, судя по позеленевшим бортам, не приставали никакие корабли уже лет сто, мы нашли заброшенный склад. Быстро осмотрели его на предмет незапланированных соседей, но тут, похоже, никого не было уже очень давно.
Сатир, абсолютно трезвый, нарезал круги, недоумевая, как мог оказаться в столь странном для себя состоянии. Лиа возилась с Анатолом, минотавром и Богомолом. Сначала хотела заняться моей спиной, но я махнул рукой, приказав помочь парням, а сам сел возле полуразрушенной стены, глядя на спокойную гладь моря.
Знаешь, Милан, после того, как ты попал в мое тело, я часто слышу твои эмоции. Особенно если они сильны. И мне сейчас так же горько и гадко, как тебе. Хочу сказать лишь — ты не виноват в смерти ребят.
— А кто тогда виноват? Не подумай, что я плачусь тебе в душу, но это именно за мной они пошли. Я мог разогнать всех к чертовой бабушке, слинять с острова и зажить спокойной жизнью. Но нет, мне захотелось противостояния. Народный мститель хренов.
Тогда они просто продолжили бы заниматься тем, чем занимались до тебя. И рано или поздно погибли. В петле, на рудниках, от алебарды или меча стражника. Таких молодцов стража ежегодно вешает пачками. А ты сделал их особенными. Дал цель. И даже теперь, после случившегося, они готовы последовать за тобой в огонь. Не спорь, я чувствую.
Сзади кашлянули, обозначая свое присутствие, а затем рядом села Лиа.
— Рефлексируешь?
— А что, так сильно заметно?
— Еще как. Прекращай это. Легче тебе от этого не станет, но моральный дух ребят подорвешь. Ну, кроме минотавра. Его так просто не пробьешь.
Я не стал отвечать и она встала, но не для того, чтобы уйти:
— Сиди смирно. Займусь твоей спиной.
Она принялась что-то шептать и я почувствовал, как смягчается обожженная кожа. Ощущение не из приятных.
— Спасибо. — раздалось сзади.
— За что?
— За то, что не дал их предрассудкам взять верх над разумом. Думаю, они справились только благодаря твоему авторитету.
— Не за что.
Мучение продолжалось еще минут пять, пока я не пошевелил плечами, обнаружив, что ничего не болит.
— Все, я пуста. Сила крови того ублюдка закончилась.
— Кем был Виктор? Ведь у тебя не может быть братьев. — я повернулся к ней.
Щека Лии предательски дернулась:
— Я нашла его на улице, когда ему было лет пять. Он побирался на помойках и пытался воровать еду на рынке. Спасла его в тот момент, когда его поймали и хотели сломать руку. Выхватила у тех ублюдков и убежала. С тех пор он был вместе со мной… Прости, но я не хочу об этом говорить.
Я смотрел на ее удаляющуюся спину. Девушка подошла к противоположной стене и уселась, сделав вид, что не заметила заинтересованных взглядов Богомола и Анатола. Парни справились с первым шоком, вызванным новостью, что среди них есть самая настоящая ламия. И теперь время от времени украдкой бросали на нее взгляды, в которых с каждым разом было все больше любопытства и еще кой-чего. Не надо быть прорицателем, чтобы прочитать мысли, крутящиеся в этих не особо обремененных мозгами головах. Они явно вспомнили про мифы о некоторых
