– Мама рано ушла к себе. Я не мог оставить Борсини слоняться по дому одного.
– Вы уже подготовили холст для портрета, Борсини? – спросила я вежливым светским тоном, намекая на то, какое занятие мог бы найти для себя Борсини в Парэме.
– Да, я загрунтовал его. Он совсем готов.
Мы все трое сидели, глядя друг на друга, как пассажиры на остановке в ожидании почтовой кареты.
– Не хотите ли рюмочку вина? – спросила я, чтобы прервать неловкое молчание.
Поскольку мы не могли говорить об Эндрю, мы заговорили о живописи. Борсини рассказал, в какой позе и в каком костюме он будет писать леди Уэйлин. Меня не удивило, что он хочет изобразить ее сидящей откинувшись на своем канапе с Бубби у ног.
– Это самая естественная для нее поза, – одобрила я.
Губы Уэйлина скривились в насмешливой улыбке, хотя я совсем не собиралась смеяться над его мама.
– Борсини рассказал мне, что вы с ним познакомились в Брайтоне, – сказал Уэйлин.
– Да, несколько лет назад, – ответила я.
Видно было, что Уэйлина это удивило.
– Пять лет назад, – уточнил Борсини.
– Неужели это было так давно? С нами был мой дядя.
– Ваш дядя только что вернулся из Индии, – напомнил Борсини. – Помните, он еще хотел, чтобы написали его портрет, но решил подождать, пока колониальный загар немного посветлеет.
– Да, вы правы. Как летит время!
Однако сегодня вечером оно ползло черепашьим шагом. Казалось, этот нудный визит никогда не кончится. Борсини еще раз спросил, как продвигаются дела в студии, и я еще раз ответила, что выбранный им цвет мне нравится.
– Может быть, я схожу посмотреть, – предложил он.
Я обрадовалась возможности хоть что-то предпринять и встала, чтобы проводить его наверх.
– Не беспокойтесь, меня проводит Стептоу.
– Давайте пойдем все вместе, – поспешно предложил Уэйлин как раз в тот момент, когда я обрадовалась, что смогу поговорить с ним хоть несколько минут наедине.
– Там нечего смотреть, – заверила я. – Борсини просто хочет еще раз взглянуть, правильно ли выбран оттенок.
– Я сейчас вернусь, – сказал Борсини и вышел.
Уэйлин быстро спросил:
– Вы позволите Борсини идти наверх одному?
– Он не один. С ним Стептоу.
– Тем более.
– Что вы хотите этим сказать?
– Стептоу приходил сегодня в Парэм. Он не вошел в дом, а послал записку Борсини, и они встретились на лужайке перед домом. Я случайно увидел их из окна своей спальни, Это произошло вскоре после того, как мы вернулись из Альдершота.
– У Стептоу какие-то дела с Борсини?
Что он еще замышляет?
– Понятия не имею. Но когда я сказал мама, что еду к вам, ваш Борсини сам напросился ехать со мной. Его внезапное желание посмотреть студию, возможно, просто предлог, чтобы поговорить со Стептоу наедине.
– Тогда давайте подойдем поближе и послушаем, о чем они говорят.
Мы стремглав выскочили из кабинета. В конце коридора я увидела, что дверь в комнату дворецкого приоткрыта. Никого не было видно, но тут я заметила две тени. Уэйлин хотел сделать шаг вперед, но я его удержала.
– Тихо!
Мы на цыпочках подошли поближе. Стептоу говорил тихим настойчивым голосом:
– Я говорю вам, что видел его собственными глазами.
Борсини спросил:
– Когда? Как давно это было?
– Перед самой его смертью. Я потом перевернул весь дом, но не смог его найти. Боюсь, что он уничтожил его.
– Он не мог этого сделать. Вы получите пять фунтов, если найдете его.
– Пять фунтов! – насмешливо произнес Стептоу. – Сотню! И считайте, что вы дешево отделались.
Тени зашевелились, и мы отскочили от двери… Когда они вышли из комнаты, я воскликнула с притворным удивлением:
– Борсини! Так вы не в студии! А мы с лордом Уэйлином решили пойти за вами.
У Борсини был виноватый вид. Стептоу же был более тертый калач. Он только бросил на меня злобный взгляд, но промолчал. Я взяла лампу и повела своих гостей взглянуть на стены в студии. Но в полумраке, при свете одной лампы, мы ничего не смогли как следует разглядеть.
– Я приду завтра, когда станет светло, – сказал Борсини.
Стоя у него за спиной, Уэйлин удивленно поднял брови.
– Да, пожалуй, так будет лучше, – согласилась я.
Мы снова спустились в кабинет. Визит был окончен, а приятельницы мама так и не увидели лорда Уэйлина. Он бросил на меня многозначительный взгляд:
– Помните, я хотел поговорить с вашей мама, Зоуи. Я оставлю для нее записку. Проследите, чтобы она ее прочитала.
Он на минуту зашел в кабинет и, вернувшись, вручил мне записку. Взглядом он показал, что записка предназначалась мне. Стептоу проводил их к выходу, а я вернулась в гостиную прочитать записку.
Там была только одна фраза: «Приходите в розарий через тридцать минут». Я вся дрожала от нетерпения.
Двадцать пять минут я сидела, уставившись в томик стихов, в то время как мысли мои лихорадочно вращались вокруг этой новой загадки. Борсини что-то ищет в нашем доме. Нечто такое важное, что он готов хорошо заплатить (целых сто фунтов!). Стептоу видел это «что-то» у дяди Барри перед смертью. Чем же мой дядя мог заинтересовать Борсини?
Единственное, до чего я додумалась, что из этого «что-то» Борсини может извлечь выгоду, а Стептоу нет, иначе он оставил бы это себе. Значит, это не драгоценность и не дорогая безделушка, которую дядя Барри привез из Индии. Возможно, это документ, который ставит под сомнение репутацию Борсини или его личность? Дворец его родителя постоянно перемещается из одного конца Италии в другой. Может быть, дядя случайно наткнулся на что-то, дискредитирующее художника? Газетное сообщение, например, в котором говорится, что он подвергался аресту. Несколько раз случалось, что Борсини отменял наш урок. А может, он торговал подделками картин, выдавая их за оригиналы, или обесчестил дочь какого-нибудь высокопоставленного человека, который давал уроки рисования? Любое из этих предположений могло оказаться правдой. И это объясняет то, что всегда казалось мне странным – почему Борсини работает в таком маленьком городишке, как Альдершот, где не встретишь ни одного влиятельного человека.
Прошло двадцать пять минут, и я пошла в библиотеку, откуда в розарий вела боковая дверь. Я обратила внимание, что Стептоу на месте не было. Он наверняка опять пошел наверх искать то, что так хотел заполучить Борсини. Я сомневалась, что ему удастся что-нибудь найти. Что бы это ни было, он ведь, не переставая, ищет эту вещь уже полгода с тех пор, как умер дядя Барри.
Я зашла в кухню и попросила Бродаган отыскать Стептоу и проследить, чтобы он вернулся к своим обязанностям, потому что мог в любую минуту понадобиться мама.
– Я знаю, где его найти, миледи. Он проводит больше времени в чемоданах со старыми вещами вашего дяди, чем моль. Этот пройдоха что-то замышляет.
