Борсини был в восторге.
– Я всегда готов найти время для таких заказчиков, как вы, милорд. Что вы хотите заказать, свой портрет, или кого-нибудь из членов семьи?
– По правде говоря, я хочу, чтобы вы нарисовали мопса моей мама, – сказал Уэйлин. – У нее скоро будет день рождения, и мне нужен для нее подарок.
– Граф Борсини не рисует собак! – сердито вмешалась я.
Борсини натянуто улыбнулся.
– Лорд Уэйлин желает увидеть мою работу прежде, чем заказывать свой портрет. Я прав, милорд? – Уэйлин не отрицал этого. – Мне кажется, нет необходимости попусту тратить время и рисовать собаку. Лучше приходите в мою студию в Альдершоте.
– Почему вы устроили свою мастерскую в Альдершоте? Ведь ваши высокопоставленные связи могли бы обеспечить достаточно заказчиков в Лондоне, – по тону Уэйлина чувствовалось, что он хочет обвинить Борсини в незаконном присвоении графского титула.
– Заказчики, которых я предпочитаю в настоящий момент – деревья, милорд. Их в здешних живописных местах в изобилии.
– Полно, ведь деревья не заказывают портретов.
– Когда мне нужны деньги, я могу потрясти свое фамильное дерево, – ответил Борсини, мужественно сохраняя на лице вежливую улыбку во время этого бестактного допроса. – У меня нет недостатка в покупателях, которые интересуются моими пейзажами.
– Я зайду к вам в студию завтра, – сказал Уэйлин.
– Это меня вполне устроит. Я буду свободен между двумя и пятью часами.
– Ну, скажем, в четыре тридцать.
Я посмотрела на Борсини в надежде, что он уже добился, чего хотел, и теперь наконец уйдет. Но первым встал Уэйлин, говоря, что ему пора идти. Меня это просто взбесило.
– Останьтесь, Уэйлин! Прошу вас! Выпейте еще чашечку чая.
– В другой раз, мисс Баррон, – он повернулся к Борсини. – Вы сейчас свободны, граф? Как насчет оттенка в студии мисс Баррон? Он уже найден? Может быть, теперь вы изволите взглянуть на моих Ван Дейков и Тицианов, раз уж вы здесь, совсем рядом с моим домом. А потом я велю моему кучеру отвести вас в Альдершот. И мисс Баррон не надо будет запрягать свою карету.
– У Борсини свой собственный экипаж, – сказала я.
Борсини был удивлен настойчивостью Уэйлина, но не стал отказываться.
– Мы с вами не договорились, когда мне прийти на урок, мисс Баррон. Может быть, послезавтра, если погода будет хорошая? Нужно некоторое время, чтобы краска высохла и студия как следует проветрилась, чтобы ею можно было пользоваться.
– Если позволит погода, можете прийти завтра. Мне хочется поработать на свежем воздухе.
В студии нужна будет компаньонка, а я еще не уточнила, когда миссис Чотон хочет начать свои уроки. Но главное, мне хотелось расспросить Борсини о его посещении Парэма и о визите лорда Уэйлина в студию в Альдершоте. Я чувствовала, что Уэйлин просто потешается над Борсини. Не ожидала, что он может быть таким мелочным и вредным.
Я послала за экипажами обоих джентльменов. Но когда я вспомнила о маленьком кабриолете Борсини, у меня неприятно сжалось сердце. Он будет выглядеть просто игрушечным рядом с каретой Уэйлина, украшенной гербами и запряженной четверкой лошадей. Когда же я увидела дорожную карету, в которой приехал Уэйлин, я поняла, что он прямо из Лондона и еще не заезжал в Парэм. Он остановился у нас прежде, чем поехать домой! По-видимому, он очень спешил что-то нам рассказать, однако сейчас уезжает, так и не сказав ни слова о мистере Джоунзе.
Бродаган опять дежурила у двери. И пока она усердно кокетничала с Борсини, Уэйлин спросил:
– Где Стептоу? Вы уже уволили его?
– Нет, я ждала известий от вас. Нам нужно поговорить. Когда вы снова приедете?
– Мне льстит ваше нетерпение меня увидеть, Зоуи, – проговорил он, стараясь скрыть усмешку.
– Я знаю, почему вы радуетесь. Вы думаете, что разоблачили Борсини и доказали, что он не тот, за кого себя выдает. Зато можете не сомневаться, он хорошо знает, когда жил Ван Дейк. Он просто не хотел ставить вас в неловкое положение.
– Это показывает, что он настоящий джентльмен. Но я попробую вино его папа и прочитаю этикетку на бутылке, прежде чем позволю себя в этом убедить.
– Не понимаю, за что вы на него так ополчились. Что он вам сделал плохого?
– Вот это я как раз и хочу выяснить, Зоуи. Но я голову даю на отсечение, что он не граф.
Борсини удрал от Бродаган и подошел к нам.
– Я непременно должен написать портрет этой женщины. Она достойна кисти Эль Греко. Во всем ее облике чувствуется тихое восхитительное коварство. Очень колоритная фигура.
– Думаю, вам доставит не меньшее удовольствие написать портрет леди Уэйлин, – сказала я.
Уэйлин бросил на меня вопросительный взгляд. Он не понимал, что это – оскорбительный намек в адрес его матери или желание устроить заказ для Борсини.
– Это уж как она сама пожелает, – сказал он и направился к выходу вместе с Борсини.
Мне пришлось окликнуть его, хотя и было очень неприятно:
– Вы не сказали, когда приедете, Уэйлин.
– По нашей дороге можно ездить и в одну, и в другую сторону, Зоуи. Если вам хочется меня видеть, вы знаете, где я живу. Мама не кусается, как вам известно, хотя изредка и лает.
Я захлопнула дверь и произнесла несколько слов, которым научилась не в школе. Бродаган выплыла из гостиной с подносом чайной посуды.
– Приятно видеть, что у графа Борсини появилось несколько приличных друзей, – на лице у нее появилось нечто похожее на улыбку. – Лорд Уэйлин видит достоинства человека, когда они у него перед самым носом.
– Боюсь, что это так, – ответила я и пошла взглянуть на студию.
Было совершенно ясно, что Уэйлин собирается разоблачить Борсини как самозванца. А это значило, что все клиенты, которых художнику удалось заполучить, от него откажутся. Ему придется переехать из Альдершота в Бат или какой-нибудь другой город подальше, где никто его не знает. Я хорошо помнила, как он всегда говорил, что дворец Борсини находится в Венеции. Но неужели у него действительно есть вино из виноградников Борсини! Раздумывая над этой загадкой, я вдруг поняла, что он просто нашел вино с такой этикеткой и переделал воображаемый дворец в виллу в Таскании.
Конечно, это было глупо, но у художника доходы такие ненадежные. Добавив титул к своему имени, он мог получить несколько лишних заказчиков. Кому он этим причинял вред? Так почему же Уэйлин решил погубить его? Неужели это ревность? Это было довольно лестно для меня, но очень уж не похоже на правду. Во время визита к нам Уэйлин больше интересовался Борсини, чем мной.
Когда я спустилась вниз, мама уже вернулась из поездки по магазинам. Я рассказала ей о визите Уэйлина. Она изменилась в лице.
