– Знаете… – сказал Антон и поднялся с дивана. – Думаю, у меня к вам все. Пока все. Надеюсь еще увидеться. Очень приятно было побеседовать.
Он направился к выходу. Бонэ засеменил сбоку.
– Да-да! – торопливо говорил он. – Обязательно загляните. И знаете что… – Он взял Антона за Руку и чуть замялся. Антон остановился у порога. – Я не знаю, как он себя поведет… Но должен сказать, что после информации о появлении комиссии Стоцкий заметно изменился. Может быть, он этого давно ждал? Вот и дождался… – По его лицу прошла тень. – Доигрался, сволочь! Но рано или поздно за эти игры кто-то должен будет ответить!.. Должен должен… Непременно! Иначе нельзя…
И тут что-то сработало у Антона в подсознании. Как хорошая ловушка, расставленная загодя и дождавшаяся своего часа.
– Вы знали Сьюзен Кэтхен?!
– Да, конечно… – Лицо Бонэ снова изменилось. – Мы вместе работали на «Слезах»… Вплоть до… А что с ней?! – воскликнул он. – Вы знаете что-нибудь о Сью?!
– Она пропала на Тибете. Почти сразу после возвращения на Землю. Это все, что мне известно, господин Бонэ.
Бонэ молчал с минуту, глядел в пол и шевелил сомкнутыми губами.
– Я говорил ей… Говорил, что это не лучшая идея – вернуться на Землю. Но она настояла… Эх, Сью… – Он глубоко вздохнул. – А почему вы вдруг спросили о ней?
– Это ведь вы были с ней в тот момент, когда на «Слезах» началась авария?
– Да… был… Мы…
– У нее еще была целая кипа отчетов, потом они рассыпались по полу… Вы постоянно пытались ее успокоить, а Сью была вся в слезах… Ее просто трясло от страха. Потом станцию настиг мощный удар, и вы оба упали. Затем вместе убегали… пробирались сквозь горящие отсеки…
У Бонэ отвисла челюсть. Он неподвижно смотрел на Антона, словно на демона, и хлопал глазами. Потом все-таки пришел в себя.
– Откуда вы знаете?.. – почти шепотом спросил он. – Я никому об этом не рассказывал. Слышите? Никому! Откуда?..
Антон взглянул в его вытянутое лицо и не сразу нашелся, что ответить. Однако в глазах Бонэ сквозило столь неподдельное изумление, что он все же произнес, слегка улыбнувшись:
– Да как вам сказать, господин Бонэ… Боюсь, что без прикладной мифологии тут не обойтись.
Глава 16
Список Райнера
Выйдя от Бонэ, он быстро зашагал в сторону конференц-зала сквозь череду узких коридоров, сворачивая по голубым указателям и гулко стуча каблуками по ребристому полу. Несмотря на тишину и кажущуюся безлюдность яруса, он все-таки встретил по пути его обитателей.
Две молоденькие девчонки-лаборантки вынырнули ему навстречу из-за поворота. Пискнув от неожиданности, они порхнули в разные стороны, обходя его по бокам. На него приятно повеяло ароматом парфюмерии, какой-то цветочно-травяной смесью, и он на мгновение замер на месте.
Но нет, нет… это был не катлейский лес с его высокими травами и густым кустарником, а всего лишь тусклый металлопластик переборок и стен… и удаляющиеся лаборантки были только лаборантками в сиреневой униформе, а не стажеры в десантных комбинезонах… Антон помотал головой, оглянулся, но успел лишь заметить, как девиц с шипением проглотило чрево лифта.
В конференц-зале он бухнулся в кресло, посидел в тишине, прикрыв веки и приводя мысли в порядок. Мыслей было много, хаоса в них – еще больше, а времени – особенно не разбежишься. Антон перевел «ком» в режим синхронизации, пересел к монитору терминала и активировал его. Зарегистрировавшись, он первым делом связался с Карлом.
– Доложите обстановку на фронтах, вахмистр.
– Сижу… В архивах вот колупался, – без энтузиазма буркнул Карл. – Жду, когда ваша милость изволит освободиться.
– Ну так ты дождался, – заявил Антон бодро. – Чего наколупал?
– Ничего. Зато приличные люди смачно ковырнули. Тебе понравится, знаю.
– Дрожу от нетерпения.
– Короче, инфа нулевой свежести, ее только что пригнали парни из департамента информационного обеспечения «Сада». Данные по этому твоему «Сапфиру». В основном – бред, без галлюциногенов не разобраться, но есть до жути интересный список…
– Да ты не комментируй! – взмолился Антон. – Ты сбрасывай побыстрее!
– Так уже сбросил, ваше благородие! – фыркнул Карл. – Обидеть изволите?
– Отлично, вахмистр. Значит, раскладки у нас с тобой следующие. Пока я знакомлюсь с материалами, ты срочно сыщи некую Мирелли.
Антон сделал паузу. Карл тут же сдулся и почесал подбородок.
– Мирелли, – повторил он, чуть повеселев. – Хорошенькая? Сколько лет?
– Вот ты и узнаешь. Со слов Бонэ Мирелли лично знакома с Саймоном. Или что-то про него знает. Розыски тела Мирелли следует вести в направлении отдела трансгенетиков. Выясняй все, что сможешь, по своему усмотрению. Как понял меня, прием.
– Ясно-ясно, – хмыкнул Карл. – Кстати, какие методы ведения допроса вы санкциони…
– Это не все! – оборвал его Антон. – Тебе нужно найти еще одну даму.
– Ох! – воскликнул Карл. – Смилуйся! Две дамы сразу…
– Я сейчас скину тебе запись беседы с Бонэ. Смотри самый конец, последние минут семь. Сказку про подругу Эммы Зигель. Вот она-то нас и интересует. Подруга, в смысле. Для начала узнай, кто она и где находится в данный момент.
– А-а…
– Она должна быть очень хорошенькая, Карл! Особенно в период спячки под открытым небом.
– Э-э…
– Еще вопросы по существу, вахмистр?
– Никак нет, ваше благородие!
– Жду с результатами здесь, в конференц-зале восточного сектора.
Антон отключился и стал смотреть новые материалы Карла.
В основном это оказались нудные аудиозаписи технического характера. Данные разного рода регистраторов и эфирных переговоров сотрудников из дежурных подразделений станции в ночь февральской трагедии. Антон наугад запустил несколько раз на прослушивание фрагменты файлов и быстро охладел к этому занятию. Сплошная скукота. Он не был компетентным в терминах биокибернетики, клеточной инобиологии, а также метеорологии, астрономии и прочих убийственных для него наук, и поймать в этом омуте полезную информацию было делом малоперспективным. Но он на это и не рассчитывал.
Главным лакомым куском и гордостью Карла, конечно же, были вовсе не аудиозаписи. Гвоздем программы оказался скромный текст, небольшая записка без адресата, чудом уцелевшая во времена массовых информационных «зачисток». Текст не имел ни заголовка, ни подписи и, по всей видимости, был фрагментом какого-то рабочего сообщения. В тексте значилось:
«Теперь относительно персонального состава по „Сапфирчику". По фазе С-3 окончательный список на планируемую дату (20 марта) выглядит так:
1. А.Капярян. Основной А-инжект. В настоящее время в „опылениях" не задействован. К 14.03.20 среднее значение показателей Т-ремиссии планируется от 1.00 до 0.95. Показатели Y-группы в пределах нормы.
2. П.Саймон. Дублирующий А-инжект. В настоящее время выводится из работ по „опылению" по 2-ступенчатой схеме. К 14.03.20 среднее значение показателей Т-ремиссии планируется не менее 0.70. Показатели Y-группы в пределах нормы.
3. Ш.Доусон. Субинжект-периферийник, он же модулятор типа „точка". Показатели Y-группы для фазы несущественны. Показатели UU-активности за последние полгода не отмечены.
Примечание: кандидатуру Миллера, которого ты предлагал использовать на С-3 вместо Доусона, считаю неподходящей, как, впрочем, и на остальных по «Саду». Все-таки пусть он проходит по «четверке», как и рассчитывали изначально, риска там меньше. Настаиваю на том, что определяющими для С-3 (именно для С-3!) являются индекс Кена и фактор TQ-x. У Миллера они слишком нестабильны, как и в целом параметры Э-поля. На 4-й и 11-й зонах это, может, и несущественно, но цветочки наши этого точно не поймут».
Антон внимательно прочел текст несколько раз. Доусона он вспомнил сразу. Это имя он встречал среди списка «улетевших с Аи», а стало быть, все концы Доусона теперь терялись на Земле. Антон наспех составил локальный запрос, но справочные данные выданные в ответ, оказались примитивно скудны: Шон Доусон, 45 земных лет на момент трагедии, уроженец Софии, по образованию биофизик, прилетел на Аю одним из первых, с Зорданом до того не работал, на Ае сразу попал в коллектив «Сада», полгода стандартной стажировки, затем – группа «опылителей». Путь, очень похожий на путь Саймона, с некоторыми несущественными различиями. Никакой явной связи с Зорданом и его проектами не прослеживается.
Антон снова задумался об Александре Капаряне. Итак, что мы имеем на него? Во-первых, со слов Санчеса о гибели Капаряна упоминал перед смертью Франко Делла, и это было странно – ведь официальных известий о погибших на тот момент еще не поступало. Во-вторых, Капарян погиб при загадочных обстоятельствах, в результате того, что, находясь в особом психическом состоянии (распространенная официальная формулировка) покинул станцию во время катаклизма. В-третьих, как выясняется, Капарян (как и Саймон) был связан с проектом «Сапфир-Х».
