– Любопытно. Значат ли твои слова, что ты посвятишь меня в тайны подземелья?
– Ну, не стану же я ждать, пока ты попытаешься сама их выведать при помощи своих механических союзников. Впрочем, вряд ли они сумеют разыскать то, что могу показать я. Надеюсь, ты понимаешь, что мое согласие быть твоим проводником не защитит тебя от опасностей?
– Понимаю... но мне все равно интересно.
– Дорогу можно найти лишь в полнолуние.
– Полнолуние только что прошло!
– Мне очень жаль, однако таков закон.
– Тогда придется смириться. Через месяц я стану более неповоротливой, но еще не буду привязана к своей спальне.
– Тогда я сделаю необходимые приготовления. И постараюсь быть твоим проводником.
– Подожди!
– Да?
– Увижу ли я тебя до наступления полнолуния?
– А у тебя есть такое желание? Принято считать, что мое присутствие является плохим предзнаменованием.
– Я думала, это относится только к твоим стонам.
– Люди часто путают одно с другим.
– Да, я бы хотела тебя увидеть. Продолжим исследовать пещеры, не затрагивая главных секретов. Или... кажется, ты заинтересовалась книгой... помнишь, той, про моряков? Хочешь, я почитаю тебе вслух, если ты сама не можешь?
– Заманчивое предложение. Нам очень трудно держать в руках материальные артефакты. Да, я принимаю твое предложение.
– И вообще, мне нравится проводить с тобой время. Есть некоторые метафизические вопросы, которые лучше обсуждать с призраками, чем, например, с Джоном, – а меня в последнее время ужасно занимают вопросы жизни и смерти. Как я ни пытаюсь забыть Непостижимые Поля, меня преследуют воспоминания. Я бы хотела избавиться от них до рождения ребенка.
– Философские дискуссии и книги… Звучит привлекательно. Я уверена, что другие привидения присоединятся к нам. Крестоносец – простая душа, как и большинство тех, чьим обществом он дорожит, но среди обитающих в замке призраков найдется немало желающих принять участие в наших беседах.
– Отлично. Давай договоримся о ближайшей дневной встрече. Вечера я стараюсь проводить с Джоном.
Плакальщица посмотрела на Эйрадис своими пронзительными зелено-серыми глазами. Вероятно, она обратила внимание на тон собеседницы, когда та говорила о муже.
– Тебе кажется, что твой муж пренебрегает тобой, не так ли? Ты боишься, что здесь, в Веритэ, потеряла часть любви, которую он испытывал к тебе в Вирту?
– Да. – Эйрадис говорила так тихо, что ее слова были едва слышны.
– Джон Д'Арси Доннерджек любит тебя сейчас ничуть не меньше, чем раньше. Поверь мне, если ты в состоянии верить привидению с такой репутацией. Он глубоко сожалеет о сделке с Властелином Непостижимых Полей, которую заключил, чтобы тебя вернуть. Твой муж уже просил об изменении условий. Танатос отказался. Большая часть работы, которой занят Доннерджек, направлена на то, чтобы ваш будущий ребенок остался с вами.
– Почему он ничего мне не рассказывает? Звеня цепью, подошел крестоносец – сегодня его цепь казалась почти настоящей.
– Потому, девочка, что он мужчина и ему мешает глупая мужская гордость. Он боится, что ты его порицаешь, пытается найти решение и не хочет, чтобы ты тревожилась. Но ты не должна сомневаться в том, что он любит тебя и дитя, которое ты носишь под сердцем.
– Джон…
Эйрадис опустилась на колени и взяла несколько пивных бутылок, валявшихся на берегу.
– Войт, возьми их. Я должна что-нибудь принести с собой, чтобы показать Джону. Он сказал, что с удовольствием послушает рассказ о моих приключениях.
– Будет сделано, госпожа.
– Пора возвращаться. Не хочу опоздать на обед.
– Судя по моему хронометру, у вас есть еще несколько часов, госпожа.
– Хорошо.
Эйрадис повернула счастливое лицо к трем призракам:
– Вы не против?
– Конечно, девочка. У нас полно времени на мечты и путешествия. Тебе пора возвращаться в замок, чтобы рассказать хозяину о том, что ты сегодня видела.
– Благодарю вас. – Она показала, что обнимает их лишенные плоти тела. – Вы мне ужасно помогли. Надеюсь, мы еще погуляем вместе, ведь правда?
Один за другим все привидения кивнули, а потом исчезли. Эйрадис протянула последнюю бутылку парящему в воздухе роботу. Отвернувшись от маленького озера, она зашагала обратно. Вода прощально плескалась о берег.
* * *
Джон Д'Арси Доннерджек не слышал плача банши в течение нескольких месяцев, последовавших за его встречей с Волынщиком, хотя странные звуки продолжали доноситься из подземелий, а призраки по-прежнему разгуливали по залам замка.
– Как зовут вашего друга? – спросил однажды Доннерджек, встретившись с призраком крестоносца, который прогуливался в компании привидения, державшего свою голову под мышкой.
– Он из шестнадцатого века, – ответил крестоносец. – Все политика!.. В результате бедняга, как говорится, не сносил головы. Я называю его Коротышкой.
Маленький призрак поднял свою голову за окровавленные локоны и ухмыльнулся:
– Добрый день.
Его лицо исказила гримаса, рот широко раскрылся, и Коротышка издал пронзительный вопль. Доннерджек отшатнулся:
– Зачем вы так?
– Я должен периодически испускать предсмертный крик, – ответил призрак. И снова завопил.
– Наверное, событие было запоминающимся.
– Уж можете не сомневаться, сэр. В учебных заведениях отменили занятия, а для благородных господ устроили специальное зрелище в замке – за мой счет многие неплохо развлеклись. – Коротышка сдвинул локоны в сторону. – Обратите внимание на отсутствие ушей, к примеру. Я не сумел найти даже их астральную часть, чтобы носить с собой в кармане и при случае показывать.
– Боже! И в чем же вас обвинили?
– В отравлении кучи мелких дворян и заговоре с целью убийства хозяина замка, не говоря уже о королевском дворе.
– Люди, в своем неведении, проявили поразительную жестокость.
– Не знаю насчет неведения, но насчет жестокости вы правы.
– Я вас не понимаю.
– Под пытками человек может признаться во многом, иногда даже рассказать правду.
– Вы хотите сказать, что действительно являлись отравителем и заговорщиком?
– Коротышка ни в чем другом не признался, – вмешался крестоносец.
В следующий миг окрестности огласил новый вопль, и Коротышка растворился в воздухе.
– Вам не следовало этого говорить, – объяснил призрак, загремев цепями. – Вы заставили его вспомнить о преступлениях, которые он хотел бы забыть. Он утешался мыслями о пропавших ушах. И празднике, устроенном в его честь, если так можно выразиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
