Она поняла что ей придется сделать ради собственного выживания. Она продолжила заниматься своей дилетантской терапией, чтобы не позволить Мейгни почувствовать ее беспокойство, при этом готовясь к неизбежному. Ей не нравилось думать об этом, даже сейчас.
Время от времени, когда МКС вращалась, его труп прибивало к двери на станции, будто бы жуткий свидетель Иеговы стучал в дверь дома.
Опять - один человек меньше потребляет продовольствия. Одному меньше требуется воздуха.
Проходило все больше времени, а она была взаперти, в одиночестве внутри бесполезной космической жестянки.
“Не искушай меня,” пробормотала она. Голос был мужской, нечеткий. Знакомый, но она не могла узнать его.
Не ее мужа. Не ее покойного отца. Но кто-то кого она знала…
Она почувствовало что-то, чье-то присутствие рядом с ней внутри “Союза”. Могла ли она? Или это было всего лишь желание чтобы кто-то был рядом. Потребность, нужда? Чей голос она использовала чтобы заполнить пустоту в ее жизни.
Она посмотрела сквозь окно в то время как МКС снова пересекла зону солнечного света.
Она уставилась в даль за окном в заходящее солнце, увидела цвета окрасившие небеса. Она называла это “небесами”, но то было не небо; и не “ночь”. Это была вселенная и она не была “черной”, в ней отсутствовало такое понятие как “свет”. Там было пусто. Чистейшее ничего. Ничего кроме…
И это случилось опять: цвета. Брызги красного и взрыв оранжевого, как раз на границе ее периферийного зрения. Нечто очень схожее с яркими всплесками, которые видишь если сильно зажмуриться.
Она попробовала, зажмурилась, прижала веки своими сухими, растрескавшимися пальцами. Опять, света нет. Пустота внутри ее головы. Фонтан волнистых цветов и звезд возник из ниоткуда, и тогда она открыла глаза.
Синий стал ярче, а потом исчез. Затем на другом участке вспыхнул зеленый и фиолетовый.
Знаки, даже если это была чистая выдумка, или плод ее воображения, это были знаки. Чего-то.
Смиритесь, дорогуша.
Дорогуша? никто не называл ее так. Ни ее муж, ни одна из ее учителей, ни администраторы программы астронавтов, ни даже ее родители или бабушка с дедушкой.
Однако, она не слишком сильно подвергала сомнению идентичность голоса. Она была рада компании. Она была рада совету.
“Почему?” Спросила она.
Ответа не последовало.Голос так и не ответил на вопрос. И все же она все ждала, что когда-нибудь это произойдет.
“Как?” Спросила она.
Ответа не последовало снова, но когда она дрейфовала через колоколообразную кабину, ее ботинок зацепился за аварийный комплект между сиденьями.
“Действительно?”, Сказала она, обращаясь сам к себе, как будто это она была источником голоса.
Она не касалась комплекта, с тех пор как пользовалась им в последний раз. Теперь она его вытащила, на комплекте кодовый замок был открыт. (Она оставила его таким образом?) Она достала TP-82, длинноствольный пистолет. Мачете не было; она выбросила его вместе с Мейгни. Она поднял оружие на уровень глаз, как будто нацеливая его на окно… и затем выпустила его, наблюдая, как он крутится и плавает перед нею как слово или идея, висящая в воздухе.
Она провела инвентаризацию остальной части комплекта. Двадцать зарядов винтовки. Двадцать фаеров. Десять зарядов дробовика.
“Скажите мне, почему”, сказала она, вытирая слезы, наблюдая, как капля слезы скатывается. “После всего этого времени - почему именно сейчас?”
Она держалась все же, едва ее тело двигалось. Она была уверена, ответ придет. Причина. Объяснение.
Потому что время …
Пылающий свет мелькнул мимо ее окна с таким тихим рвением, что она подавилась собственным дыханием. Она начала задыхаться, схватив спинку сиденья и метнувшись к окну, чтобы посмотреть как хвосты кометы сгорают в земной атмосфере, не достигнув нижних слоев атмосферы.
Она резко обернулась, снова чувствуя присутствие. Что-то не человеческое.
“Было ли это …?” Она начала спрашивать, но не смогла завершить вопрос.
Потому что, очевидно, это было.
Знак.
Когда она была девочкой, падающая звезда полоской по небу вызвала в ней желание стать космонавтом. Это была история, которую она рассказала посещая школу или давая интервью за несколько месяцев до запуска, и все же было совсем верно: ее судьба была написана на небе в молодости.
Снова ее дыхание замерло в горле. Голос, она сразу узнала его. Её собака, ньюфаундленд по кличке Ральфи, дома в штате Коннектикут. Это был голос, который она слышала в голове, когда разговаривала с ним, тискала его и он тыкался носом ей в ногу
Хочешь наружу?
Конечно, хочу,хочу!
Хотите удовольствия?
Хочу! Хочу!
Кто хороший мальчик?
Я я я.
Мне будет многого не хватать, пока я в космосе.
Мне будет не хватать вас, дорогуша.
Этот голос сейчас был с ней. Тот же голос, который она проецировала на Ральфи. Её и не её, голос общения и доверия и привязанности.
“Действительно?” Снова спросила она.
Талия думала о том, как бы это было, двигаясь через каюты, отсек двигателей, пока она не нарушила корпус. Это большой научный комплекс соединенных отсеков и резкое падение с орбиты, возгорания, когда бы он вошел в верхние слои атмосферы, горящие полосы, как заусенцы вонзающиеся в тропосферу.
И тогда ее эмоции перешли в уверенность. И даже если бы она была просто безумной, по крайней мере, она могла двигаться без сомнения сейчас, без вопросов. И уж точно она не будет, как Мэйни, с галлюцинациями и пеной у рта.
Ружейные патроны заряжались вручную с боковой стороны.
Она бы сорвала корпус, чтобы проветрить и затем спуститься с корабля. В некотором смысле она всегда подозревала, что это ее судьба. Это было очень красиво.. Рожденная от падающей звезды, Талия Чарльз собиралась сама стать падающей звездой.
лагерь Свободы
Нора посмотрела на стержень.
Она работала над ним всю ночь напролет. Она был измотана, но гордая. Железный стержень из ножа для масла не ускользнул от нее. Этот лакомый кусок столовых приборов, сейчас заточен еще неровно. Ещё несколько часов, и она заточит его до совершенства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
