Кэй невесело усмехнулась:
— Обмен пожеланиями прошел в теплой, дружеской обстановке. Можно сказать, на высшем уровне.
Она взяла оставленный Тео журнал. Глянцевая обложка пестрела интригующими заголовками.
— «Пейзаж в бриллиантовых тонах», «Натюрморт с мистическим фруктом», «История создания шедевра»… — прочитала Кэй вслух и принялась было листать журнал, но вдруг лихорадочно захлопнула его, устремив одновременно ошеломленный и испуганный взгляд опять на обложку.
Там в самом верху переливался ярко-аквамариновым цветом заголовок: «Триумфальное возвращение на олимп акварельной живописи знаменитого Дишо», а рядом была маленькая фотография, с которой ей улыбался уже немного забытой, смущенной улыбкой… не кто иной, как Фабьен.
— Не может быть… Это не может быть он… — прошептала Кэй. — Я слышала о Дишо, это французский художник… Он пользовался бешеной популярностью года два назад. Но это Дишо, а не Фабьен. Это же два абсолютно разных человека… Разве я не права?
Кэй торопливо нашла статью о французской знаменитости, о талантливом художнике из Динана.
«Ровно два года назад преданный своей профессии и любимым ученикам преподаватель рисования Фабьен Беринже попробовал свои силы в большой живописи (по настоянию жены, как утверждает он сам), и с тех пор каждый, кому хотя бы мельком посчастливилось увидеть хотя бы одну из его картин, мечтает стать ее обладателем. И очень скоро (начиная с первого августа) такая возможность представится всем, кто в это время по счастливой случайности окажется в Будапеште. Именно там будет проходить выставка новых произведений живописца, посетители которой смогут приобрести наиболее понравившиеся им картины», — прочитала Кэй.
— Сегодня же первое августа! Господи, так, значит, выставка уже открылась! Значит, Фабьен уже здесь, в Будапеште… И, может быть, даже в той самой галерее, где скоро будет моя собственная выставка.
Кэй бросилась на улицу. Как она и ожидала, Тео топтался на тротуаре.
— Ты видел сегодня афиши на галерее Алекса Сэндоса?! — выпалила она, судорожно тряся раскрытым журналом перед Тео. — Ты видел, что там открылась выставка Дишо?
— Слышал, — недоуменно уточнил Тео. — Об этом говорили в утренних новостях культуры.
«Так вот почему Ласло так настойчиво допытывался, смотрела ли я сегодня телевизор. Оказывается, он все эти годы знал, кто именно скрывается за псевдонимом Дишо, и старательно хранил это в тайне. Потому что ревновал и боялся потерять меня… И его можно понять, я бы на его месте поступила точно так же. А вот как мне теперь поступить на своем месте? Сделать вид, будто я не читала этой статьи и ничего не знаю о приезде Фабьена, или… Или еще раз посмотреть ему в глаза и задать один-единственный вопрос: почему два года назад ты бросил меня, бросил, как… как надоевшую игрушку?»
Она ткнула пальцем в фотографию Фабьена и решительно заявила удивленно глазевшему на нее Тео:
— Ты должен помочь мне встретиться с этим человеком. Мы были знакомы когда-то, и он… — Кэй умолкла, почувствовав, как решимость в одно мгновение уступила место совсем другому, предательскому чувству — жалости к себе. — Он бросил меня, — стараясь сдержать подступивший к горлу комок, уже еле слышно прошептала она. — Сбежал за неделю до свадьбы… А я… я до сих пор не знаю почему… Я до сих пор не знаю, что я сделала не так, чем обидела его тогда…
— Обидела?! Ты?! — изумился Тео. — Да это он тебя обидел! Обидел так, что… Да о чем ты вообще говоришь? О какой встрече? Давай я сам с ним встречусь… Уж эту встречу он долго не забудет, обещаю! — сжав кулак, запальчиво воскликнул он.
— Нет, Тео, не нужно. Я не хочу мстить ему. И никогда не хотела. Я только хочу задать все это время не дававший мне покоя вопрос… — сбивчиво возразила Кэй и, умоляюще сложив руки, попросила: — Помоги мне, пожалуйста! Он наверняка сейчас в галерее. Отнеси ему записку, скажи, что я буду ждать его в кафе напротив. Нет, лучше я все это напишу, а ты просто передашь… Мне больше некого попросить, ты же понимаешь, — осторожно добавила она, заметив, как Тео рассерженно сдвинул брови.
Тео угрюмо кивнул.
— Ну да… Неудачливый воздыхатель, да и вообще хронический неудачник — в таких делах самая надежная кандидатура. И тут ты права… Стать необходимым — это для него большое везение. Может, Фортуна его наконец-то заметит…
За окном маленького уютного кафе светило яркое летнее солнце, отражаясь в дымчатом стекле витрины-пенала и темных линзах солнечных очков, которые Кэй то и дело нервно поправляла, уткнувшись в хрустальную лилию с подтаявшим мороженым. Даже не просто подтаявшим, а давным-давно превратившимся в лужицу клубничного цвета. Но Кэй не обращала на это никакого внимания. Как и на сновавшего мимо ее столика официанта, который, наверное, уже в десятый раз предлагал ей новую порцию. Она только машинально покачивала головой и говорила, что сделает заказ чуть позже, когда подойдет ее друг.
— Ваш друг тоже будет заказывать мороженое? Или к его приходу приготовить что-то еще? — услужливо поинтересовался он, видимо решив найти себе хоть какое-то занятие в полупустом кафе.
Кэй, даже не посмотрев в его сторону, пожала плечами.
— Я не знаю, что он предпочитает теперь.
— То же, что и при первой нашей встрече, — услышала она вдруг тихий, мелодичный голос. — Бутылочку бордо…
Кэй медленно-медленно, затаив прерывавшееся от волнения дыхание, подняла глаза и увидела перед собой казавшееся нереально далеким лицо Фабьена.
— Салют, Кэй, — мягко улыбнувшись, сказал он.
— Салют. — Кэй тоже улыбнулась, радуясь, что темные очки не позволят ему разглядеть навернувшиеся на ее глаза слезы.
— Ты теперь говоришь по-французски?
— Я теперь и веду себя по-французски, — беспечно пожав плечами, сообщила она. — Подсылаю к бывшему любовнику своего нынешнего поклонника с просьбой о свидании. Чем не сюжет для французского романа?
Улыбка Фабьена медленно растаяла, как мороженое в ее креманке.
— Прости, — уставившись в столешницу, прошептал он. — Я знал, что эта встреча когда-нибудь обязательно случится, но не думал, что сегодня.
— Иначе приготовил бы оправдательную речь? — усмехнулась Кэй.
Фабьен отрицательно качнул головой.
— Это было бы бесполезно. Хотя я ни в чем не виноват перед тобой. Ведь я не мог знать, уезжая тогда из Шопрона, что вернуться уже не смогу… Что мне просто не позволит этого сделать роковое стечение обстоятельств… Хотя было бы неправильно так сказать о моем сыне, ведь он не виноват в том, что у меня не хватило смелости тогда, в телефонном разговоре, рассказать тебе всю правду. Признаться, что Этель ждет от меня ребенка. Он не виноват, что его матерью является она, а не ты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
