Так вот, утверждение о том, что экономическая наука всегда настаивала на том, что людьми движет исключительно стремление к более высокому доходу и более низким ценам, является ложным. Вследствие провала попыток распутать кажущийся парадокс концепции потребительной ценности, классические экономисты и их эпигоны не сумели дать удовлетворительной интерпретации поведению потребителей. Фактически они изучали только поведение обслуживающих потребителей деловых людей, для которых оценки их покупателей являются конечным критерием. Когда они ссылаются на принцип покупки на самом дешевом рынке и продажи на самом дорогом рынке, они пытались интерпретировать действия коммерсанта в роли поставщика, обслуживающего покупателей, а не в роли потребителя, расходующего собственный доход. Они не вдавались в анализ мотивов, побуждающих индивидов покупать и потреблять. Так что они не исследовали, пытаются ли индивиды только набить свое брюхо, или их расходы связаны также с другими целями, например, с исполнением того, что они считают своими этическими и религиозными обязанностями. Разграничивая чисто экономические мотивы и остальные мотивы, экономисты классической школы обращались только к приобретательской стороне человеческого поведения. Они никогда и не думали отрицать, что человек движим также и другими мотивами.
Подход экономистов классической школы представляется в высшей степени неудовлетворительным с точки зрения современной субъективной экономической теории. Современная экономическая наука отвергает как совершенно ошибочную аргументацию, эпистемологически обосновывающую классические методы, выдвинутые их последними приверженцами, особенно Джоном Стюартом Миллем. Согласно этой неудачной апологии, чистая экономическая теория изучает только «экономический» аспект функционирования человечества, только феномены производства богатства, «поскольку эти феномены не видоизменяются преследованием какой-либо иной цели». Однако, говорит Милль, чтобы адекватно трактовать реальную действительность «дидактический автор, пишущий на эти темы, в своем изложении к истине чистой науки будет органически добавлять столько практических модификаций, сколько по его оценке необходимо для повышения полезности его работы» <Mill J.S. Essays on Some Unsettled Questions of Political Economy. 3d ed. – London, 1877. P. 140–141>. Безусловно, это подрывает утверждение Мюрдаля в той части, которая касается классической школы.
Современная экономическая наука находит причины всех человеческих действий в ценностных суждениях индивидов. В отличие от того, в чем ее обвиняет Мюрдаль, она не настолько глупа, чтобы считать, что все люди стремятся к более высоким доходам и более низким ценам. В ответ на эту необоснованную критику, сотни раз повторенную, Бем-Баверк уже в первой своей работе по теории ценности, а затем снова и снова недвусмысленно подчеркивал, что термин «благополучие» {Wohlfahrtszwecke), используемый им при изложении теории ценности, относится не только к заботам, обычно называемым эгоистическими, но и охватывает собой все, что индивиду представляется желательным и к чему стоит стремиться (erstrebenswert) <Бём-Баверк Е. Основы теории ценности хозяйственных благ // Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Бём-Баверк, Ф. Визер. – М.: Экономика, 1992. С. 259 сн.>.
В деятельности человек отдает предпочтение одной вещи перед другой, и выбирает между различными вариантами поведения. Результат психического процесса, заставляющего человека отдавать предпочтение одной вещи перед другой, называется ценностным суждением. Говоря о ценностях и оценках экономическая наука имеет в виду эти ценностные суждения, каким бы ни было их содержание. Для экономической теории, наиболее разработанного раздела праксиологии, не важно, стремится ли индивид как член профсоюза к более высоким ставкам заработной платы или как святой к наилучшему исполнению религиозных обязанностей. «Институциональный» факт, что подавляющее большинство людей стремится к получению большего количества осязаемых благ, является данностью экономической истории, а не теоремой экономической науки.
Все разновидности историзма – немецкая и британская исторические школы социальных наук, американский институционализм, адепты Сисмонди, Ле Плея и Веблена, а также множество родственных «неортодоксальных» сект – категорически не признают экономическую науку. Однако их работы полны следствий из общих утверждений о результатах различных образов действий. Разумеется, невозможно изучать любую «институциональную» или историческую проблему, не ссылаясь на такие общие утверждения. Любое историческое свидетельство, не важно, касается оно обстоятельств или событий отдаленного прошлого или вчерашнего дня, неизбежно основано на определенной экономической теории Сторонники историзма не исключают экономических рассуждений из своих трудов. Отвергая экономические доктрины, которые им не нравятся, при трактовке событий они пользуются ложными доктринами, давно опровергнутыми экономической наукой.
Теоремы экономической науки, говорят сторонники историзма, бессодержательны, поскольку являются продуктом априорного рассуждения. Только исторический опыт может привести к реалистичной экономической науке. Они не могут понять, что исторический опыт – это всегда опыт сложных явлений, опыт совместных результатов, вызванных действием огромного множества элементов. Такой исторический опыт не предоставляет в распоряжение наблюдателя фактов в том смысле, в каком естественные науки применяют этот термин к результатам, полученным в лабораторных экспериментах. (Люди, называющие свои здания, кабинеты и библиотеки «лабораториями» экономических, статистических и социальных исследований, являются безнадежными путаниками.) Исторические факты требуют интерпретации на основе предварительно имеющихся теорем. Они не объясняют себя сами.
Антагонизм между экономической наукой и историзмом касается не исторических фактов. Он касается интерпретации фактов. Изучая и излагая исторические факты, ученый может внести ценный вклад в историю, но он не способствует увеличению и совершенствованию экономического знания.
Давайте еще раз обратимся к часто повторяемому утверждению то, что экономисты называют экономическими законами, является просто принципами, действительными для капитализма, и бесполезны для общества, организованного по-иному, особенно для грядущего социалистического управления делами. На взгляд этих критиков только капиталисты с их приобретательством беспокоятся об издержках и о прибыли. Как только производство ради потребления заменит производство ради прибыли, категории издержек и прибыли станут бессмысленными. Главная ошибка экономической науки заключается в том, что она рассматривает эти и другие категории в качестве вечных принципов, определяющих деятельность в условиях любого типа институциональных условий.
Однако издержки являются элементом любого вида человеческой деятельности, какими бы индивидуальными характеристиками не отличался каждый конкретный случай. Издержки суть ценность тех вещей, от которых субъект деятельности отказывается, чтобы достичь того, чего он хочет добиться; это ценность, которую он присваивает самому настоятельно желаемому удовольствию среди тех удовольствий, которые он не может иметь из-за того, что предпочел им другое. Это цена, которая платится за вещь. Если молодой человек говорит: «Эти экзамены стоили мне выходных с друзьями на природе», он имеет в виду: «Если бы я не выбрал подготовку к экзаменам, то я провел бы эти выходные с друзьями на природе». Вещи, для достижения которых не требуется никаких жертв, являются не экономическими благами, а бесплатными благами, и в качестве таковых не являются целью никаких действий. Экономическая наука их не изучает. Человек не должен выбирать между ними и другими удовольствиями.
Прибыль представляет собой разницу между более высокой ценностью полученного блага и более низкой ценностью блага, пожертвованного для его получения. Если деятельность, вследствие путаницы, ошибки, неожиданного изменения условий или иных обстоятельств, приводит к получению чего-либо, чему действующий субъект присваивает меньшую ценность, чем уплаченная цена, то деятельность приводит к убыткам. Так как действие неизменно нацелено на то, чтобы заменить положение дел, которое действующих субъект считает менее удовлетворительным, положением дел, которое он считает более удовлетворительным, то действие всегда нацелено на прибыль и никогда – на убытки. Это действительно не только для действий индивидов в рыночной экономике, но и в не меньшей степени для действий экономического директора социалистического общества.
3. Поиск законов исторических изменений
Очень часто историзм ошибочно отождествляют с историей. Однако они не имеют между собой ничего общего. История является изложением прошлых событий и обстоятельств, утверждением фактов и об их следствиях. Историзм представляет собой эпистемологическую доктрину.
