применению американцы. С Европой в этом плане хуже, так же как и с Африкой. За последнее время там увеличилось число заражённых. Существуют небольшие анклавы выживших, но без достаточного количества питания и воды они скоро начнут погибать один за другим. Реально помочь мы анклавам не сможем, если только люди сами не попытаются оттуда выбраться. Кстати, когда мы вели на подлёте самолёт следственной группы, с нами связалось ещё одно воздушное судно. Его пассажирами оказались жители разных европейских стран спасающихся из зоны поражения. На борту аэробуса находилось несколько десятков человек. Так что шансы сбежать оттуда у выживших Европы есть. Так как наш аэродром не может принимать такие большие самолёты, мы их перенаправили в Ледовск, где взлётно-посадочная полоса как раз подходит для таких типов самолётов.
— Наши пилоты слышали ваши переговоры, — прервал профессора Сергей Иванович. — Лётчики нам сказали, что переговоры велись на русском языке. Выходит оттуда сбежали наши соотечественники?
— Не факт, — сказал главный инженер базы по радиосвязи Игнатьев. — С диспетчерами разговаривала девушка, пассажир. Остальные граждане других государств.
— А ваших диспетчеров не насторожило, что связь велась не через спутник? — спросил один из следователей.
— А через что же? — удивился главный инженер.
— Был промежуточный передатчик. Очень мощный, захватывающий широкий спектр. Такие если и существуют, то только в научной фантастике. Силу передатчика определили наши радиоинженеры находящиеся на борту.
— Каким образом вы это измерили? — ещё больше удивился Игнатьев.
— Наш Ту не совсем гражданский. Самолёт закреплён за министерством обороны и имеет на борту дополнительную аппаратуру.
— Шпионскую? — полюбопытствовал инженер.
Увидев, что Игнатьев задаёт неуместные вопросы, профессор взял инициативу в свои руки. — Продолжим, — прервал инженера Дмитрий Сергеевич. — Недавно пришли данные из разных лабораторий мира. Благодаря новым исследованиям подтвердилось, что не все живые организмы подвержены заражению. Это, за редким исключением, рыбы, земноводные, пресмыкающиеся. Практически все они не поддаются заразе. Также некоторые черви и насекомые. В основном инвазии предрасположены млекопитающие и птицы. У меня всё.
Со своим докладом выступил Сергей Иванович Скрипка.
— Немного о нас для тех присутствующих, кто не в курсе, кто мы. Наш отдел был создан в конце шестидесятых годов прошлого века, как ответ на секретное подразделение ИКС под крылом ФБР. Отдел занимался не только расследованиями необъяснимых явлений происходящих в природе, таких как гибель туристической группы Дятлова или случай в Петрозаводске, отдел так же курировал дело Гиборяна и последствия от проекта «Химера». Сейчас моя бригада следователей включена в недавно созданный проект «Телепорт». Мы являемся оперативно-следственной группой исследователей занимающейся поиском причин возникновения светящихся в небе торов. С нами так же тесно сотрудничают учёные разных специализированных институтов. Теперь о самих кольцах. Есть предположение, что этот феномен имеет ту же природу, что и «арка Гиборяна». Таких арок в тысяча девятьсот семьдесят пятом году в мире было зафиксировано три. Одна у нас и две в США. Считается, что арок было больше. В прямой контакт с иными, находящимися по ту сторону арок, смог вступить только Гиборян, американцам этого не удалось. Зато американцы успели до исчезновения арок сделать их замеры, и благодаря этому мы смогли сравнить их параметры с торами. Сейчас уже установлена специальная аппаратура под двумя кругами расположенными под Томском и под Петербургом для мониторинга их излучений в реальном времени. Учёные удостоверились, что это не природное явление. На лицо прогресс научных разработок неизвестной нам высокоразвитой цивилизации, причём той же, которая создала когда-то арки. Присутствует большая схожесть измеряемых параметров, — Сергей Иванович остановился на пару секунд как бы собираясь с мыслями и продолжил. — Есть ещё тревожные новости. Нашу планету от внешнего пространства начало блокировать мощное радиоизлучение и оно усиливается. Появилось оно тогда, когда торы стали снижать интенсивность свечения. Но до блокировки, то есть три недели назад, наши радиоастрономы применив инновационные технологии обнаружили новые спутники около Юпитера. Расшифровав сигналы с орбиты газового гиганта учёные нашли два огромных объекта, которые самопроизвольно меняют движение и скорости, что говорит о возможном искусственном происхождении этих объектов. При продолжении наблюдений в радиодиапазоне от одного из них отделился внушительный фрагмент и он двигался с большим ускорением. Через сутки провели повторное облучение участка, фрагмент разогнался ещё быстрее и это свидетельствовало о том, что он покидал окрестности Юпитера. Сейчас он летит на Солнце, то есть в нашу сторону. Скорость на момент наблюдения равнялась триста километров в секунду или миллион восемьдесят две тысячи километров в час и была стабильна не меняясь в течении всего мониторинга. С такой скоростью он доберётся до нашей орбиты за неделю и возможно объект летит именно к нам. Так же между Марсом и Землёй в оптическом диапазоне обнаружен ещё один объект висящий на месте, и что интересно, он не фиксируется в радиодиапазоне, его как-будто там нет. У меня пока всё.
Вдруг дверь в столовую распахнулась и на пороге появился Шахермахер. — Неделя это мало, — сказал Абрам Соломонович. — Извините господа учёные за моё несносное поведение, но я вас нечаянно подслушал.
— Как вы могли, — улыбнулся Дроздов глядя на растерявшегося астронома. — Вы же интеллигентный человек.
Шахермахер помялся в проходе и нерешительно произнёс. — Я как раз шёл мимо, а дверь в помещение была приоткрыта и я краем уха услышал разговор о космосе, а ведь это моя тема. Я остановился послушать дальше и когда прозвучала фраза, что объект будет здесь через неделю не выдержал и зашёл, чтобы вам возразить.
— Хорошо, проходите, — сказал профессор. — Чем же обосновано ваше возражение?
Абрам Соломонович прошёл к сдвинутым столам на ходу объясняя свои мысли. — Любое небесное тело движется с постоянной линейной скоростью. В нашем случае оно сначала имело не линейное ускорение, значит его что-то разгоняло. Допустим если на разгон нужно потратить сутки, то на торможение в три раза больше, — он остановился возле профессора и осмотрел недоумевающих присутствовавших.
— Получается трое суток? — полюбопытствовал Скрипка сидящий рядом с Дроздовым.
— Нет. Здесь считается не так, как обычно применимо к земной физике. Нужно учитывать много факторов. Гравитацию от небесных тел, разную плотность вакуума и много ещё чего. Говоря кратко, им может понадобиться на торможение от трёх недель до месяца. То есть они начнут снижать скорость в середине
