Зафод прошел к пульту связи и включил всеволновой передатчик для экстренных сообщений.
– Хочет кто-нибудь выпить? – вопросил он в микрофон.
– Мужик, это что, экстренное? – прохрипел чей-то голос с того конца Галактики.
– Тоник какой-нибудь есть? – продолжил беседу Зафод.
– Иди ты комете под хвост.
– Ладно-ладно, – пробурчал Зафод и отключил передатчик.
Вздохнув, плюхнулся в кресло. Вскочил опять, подошел к компьютерному монитору. Нажал несколько клавиш. Маленькие пузыри принялись играть на экране в салочки с поеданием.
– Хрямс! – подбадривал их Зафод. – Ах, уше-е-е-е-о-ол! Загоняй, хрямс его!
– Здорово, старина, – приветливо гаркнул компьютер спустя минуту такого времяпрепровождения, – ты набрал три очка. Предыдущий рекорд – семь миллионов пятьсот девяносто семь тысяч двес…
– Ладно-ладно, – проговорил Зафод, отключая компьютер. Снова плюхнулся в кресло. Поиграл карандашом. Это занятие тоже потихоньку ему прискучило.
– Ладно-ладно, – сказал он и ввел в компьютер сумму заработанных за этот раунд очков, а также предыдущий рекорд.
«Золотое сердце» перешло на рысь, и звезды в его иллюминаторах слились в одно расплывчатое облако света.
Глава 29
– Скажите, пожалуйста, – проговорил тощий, бледнокожий криккитянин, который выступил вперед из рядов своих сородичей в качестве глашатая и теперь переминался с ноги на ногу в кругу света. Свою винтовку он держал на отлете, точно просто оказывал любезность ее истинному владельцу, который кой-куда отлучился на минутку. – Скажите, пожалуйста, – вновь начал он, – вам что-нибудь известно о так называемом равновесии в природе?
Пленники не дали ответа – конечно, если не считать таковым растерянного хмыканья и вздохов. Лучи фонариков скользили по их лицам. Высоко в небе занимались своим темным делом Робот-Зоны.
– Ну, видите ли, – замялся криккитянин, – мы слышали об этом «равновесии» только краем уха. Должно быть, это так, мелочь какая-то. Ну ладно, тогда, полагаю, придется вас убить.
И скосил глаза на свою винтовку, точно соображая, куда же надо нажимать.
– В смысле, – добавил он, вновь подняв глаза, – если только вы не хотите о чем-нибудь поболтать?
Медленное, тупое удивление распространилось по телам Слартибартфаста, Форда и Артура из их сердец (на данный момент находившихся в пятках). Оно неуклонно поднималось к их мозгам, которые в сей миг были заняты лишь передвижением челюстей вверх-вниз. Триллиан трясла головой – так встряхивают, отчаявшись, коробку с головоломкой, чтобы непонятные детали сами нашли себе место.
– Видите ли, нас беспокоит, – добавил голос из толпы, – этот самый план ликвидации Вселенной.
– Да, – подхватил другой, – и равновесие в природе. Нам все кажется, что если уничтожить всю остальную Вселенную, то это плохо отразится на равновесии в природе. Понимаете, мы придаем очень важное значение экологии… – И у него горло перехватило от печали.
– И спорту, – громко возгласил кто-то еще.
Толпа приветствовала его заявление одобрительным гулом.
– Да, – согласился первый, – и спорту тоже…
Затем растерянно оглянулся на своих товарищей, деловито поскреб щеку. По-видимому, он пытался побороть в себе некое глубинное смятение, точно думал он одно, а на язык наворачивалось совсем другое и примирить слова с мыслями не было никакой возможности.
– Видите ли, – промямлил он, – некоторые из нас… – И вновь огляделся по сторонам, точно умоляя о поддержке. Товарищи разразились ободряющими междометиями. – Некоторые из нас, – продолжал он, – очень хотели бы наладить связи по спортивной линии с остальной частью Галактики, и хотя я уважаю необходимость не смешивать спорт с политикой, мне все же кажется, что если мы хотим спортивных связей с Галактикой, а так оно и есть, то тогда, наверное, ее не стоит ликвидировать. И всю остальную часть Вселенной, – тут он вновь окончательно замялся, – … а сейчас это, по-видимому, стоит на повестке дня…
– Чт… – вымолвил Слартибартфаст, – чт…
– Ккка… – начал Артур.
– Сккко… – сказал Форд Префект.
– Хорошо, – рассудила Триллиан. – Давайте об этом и побеседуем.
Она шагнула вперед и взяла бедного, вконец растерявшегося криккитянина за руку. На вид ему было лет двадцать пять, что значило, учитывая сложные пируэты времени в данной местности, что ему было всего двадцать, когда кончились криккитские войны (десять биллионов лет назад то есть).
Прежде чем сказать что-нибудь еще, Триллиан совершила с ним небольшую прогулку по чаще фонарных лучей. Криккитянин неуверенно плелся за ней. Лучи слегка склонились, точно капитулируя перед этой странной, спокойной девушкой, которая единственная во всей Вселенной кромешного смятения держалась так, будто знала, чего хочет.
Триллиан обернулась к криккитянину лицом, слегка сжала его руки в своих. Он смотрел на нее, весь страдание и смятение.
– Расскажи мне все, – попросила она.
С минуту он молчал, переводя взгляд с одного глаза Триллиан на другой.
– Мы… – начал он, – это лучше нам с вами наедине… по-моему… – Его лицо сморщилось. Потом он уронил голову на грудь, тряхнул ею, точно копилкой, в которой застряла монетка. И вновь поднял глаза на Триллиан. – Видите ли, у нас теперь есть эта самая бомба, – сказал он. – Вы не подумайте, она совсем малюсенькая.
– Я знаю, – молвила Триллиан.
Криккитянин вытаращил глаза, точно она высказала странное суждение о корнеплодах.
– Честно, – сказал он, – ну просто крохотулька.
– Я знаю, – повторила Триллиан.
– Но говорят, – его голос срывался, – говорят, она может уничтожить все-все-все, что есть на свете. И понимаете, сделать это – наш долг, если я не ошибаюсь. И что, тогда мы останемся одни? Я просто не в курсе. Однако же такова наша функция, судя по всему, – сказал он и вновь поник головой.
– Что бы это ни означало, – прогудел из толпы зловещий голос.
Триллиан медленно положила свои руки на плечи бедного, запутавшегося молодого криккитянина и погладила его трясущуюся голову, которую тот склонил ей на плечо.
– Все в порядке, – сказала она тихо, но достаточно внятно, чтобы ее услышала толпа во тьме, – вы не обязаны этого делать.
Она покачала криккитянина в своих объятиях, как мать большого ребенка.
– Вы не обязаны этого делать, – повторила она.
И, отпустив криккитянина, сделала шаг назад.
– Я прошу вас кое-что сделать для меня, – сказала она и неожиданно рассмеялась. – Я прошу, – начала она и вновь рассмеялась. Прикрыла рот ладошкой, потом вновь заговорила с серьезным лицом: – Я прошу вас отвести меня к вашему главному. – И указала на парящие в небесах Воен-Зоны. Кто ее знает, откуда ей было известно, что там-то главный и находится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
