– Уже прошло много времени, а от отца все нет известий. Добрался ли до цели твой Джек Терсли?
– Разумеется, миледи. И я уверена, со дня на день он возвратится с ответом от вашего батюшки.
В голосе девушки звучала такая уверенность, что Анна успокоилась, а Бланш тут же поведала ей, что в городе есть несколько знатных молодых людей, которые добиваются встречи с прекрасной принцессой, дабы развлечь ее во время благочестивого паломничества и даже, если на то будет ее позволение, прочесть посвященные ей стихи.
Анна рассмеялась.
– Готова поклясться, что, толкуя о прекрасной принцессе, они не преминули воздать должное ее хорошенькой фрейлине. Эти мадригалы они наверняка уже зачитывали и тебе, моя кокетка?
Бланш улыбалась, на ее щеках играли ямочки. Лицо девушки раскраснелось от пара, темные кудряшки прилипли к вискам. Она была прелестна и весела, как птичка. Казалось, ничто не в состоянии смутить ее душевный покой. Выслушав принцессу, она изобразила шутовской реверанс и пропела:
Других она красивей, добрее и честней, И никаких проступков не числится за ней.
Когда Бланш вышла за платьем, к Анне приблизилась недовольная леди Сьюзен. В последнее время, замечая явное благоволение принцессы к юной Уэд, она сердилась и ревновала. И сейчас, укутывая принцессу теплой простыней, она брюзгливо заметила:
– Вы во всем потакаете этой вертихвостке, миледи. А она настолько потеряла стыд, что заигрывает даже с монастырскими послушниками.
Анна ничего не ответила, и тогда Сьюзен добавила теперь уже приторно сладким голосом:
– Вам бы следовало, моя дорогая принцесса, окружить себя людьми верными и преданными, близкими вам по крови…
– То есть, вы хотите сказать, как можно более походящими на вас? Но, видите ли, леди Баттерфилд, вся беда в том, что с Бланш мне весело, а с вами охватывает непреодолимая скука!
Придворная дама сердито сопела, вытирая волосы принцессы.
– Зато я всегда верно служила Невилям, а эта Уэд вертелась при ком угодно, даже при Лиз Вудвиль.
– Ах, моя дорогая, да каждый третий из моей челяди достался мне от супруги Эдуарда Йорка! Я уж не говорю о половине нынешних вельмож Англии, которые еще в прошлом году присягали Эдуарду Йорку столь же ревностно, как сейчас Ланкастерам.
Леди Сьюзен хотела что-то возразить, но в этот миг появилась Бланш Уэд с горничными, несшими платье принцессы, и фрейлина предпочла умолкнуть.
В этот день Анна собиралась посетить ратушу и принять там представителей Местного дворянства и депутацию от городских корпораций и гильдий. Ей хотелось выглядеть как можно лучше, и она решила надеть сшитое по бургундской моде платье из переливающейся яблочно-зеленой тафты.
Широкий золоченый пояс филигранной работы удерживал на месте складки платья под грудью, а сзади вился длинный, обшитый золотым галуном шлейф. Рукава у платья были узкие, облегающие руки до самых пальцев, а отложной воротник сходился от плеч к поясу, открывая по пути прелестный треугольный нагрудник нижнего платья, сплошь расшитого золотом. Волосы принцессы были спрятаны под высокий головной убор, раздвоенный посередине и опушенный по краям светлым мехом. Сзади спускались тонкие кружевные складки вуали, легкой дымкой окутывая шею и обнаженные плечи принцессы.
Леди Сьюзен и Бланш Уэд сновали вокруг, поправляя платье и застегивая неисчислимые пуговки и пряжки. В кои-то веки между ними царило согласие. У ног Анны восторженно вертелся ее любимый белый шпиц, которого она не захотела оставлять в Лондоне. Все то время, что его хозяйка замаливала грехи и несла епитимью, он ее вовсе не видел, и сейчас, соскучившись, прыгал и ластился, так что бубенчики на его ошейнике весело звенели.
Неожиданно, помимо этого звона, Анна различила еще какие-то звуки, долетавшие в открытое окно. Бряцание металла, щелчки подков по плитам, громкие голоса. Торопливо подойдя к окну, она увидела въезжавший во двор отряд лучников, который возглавляли рыцарь в серебристых граненых латах и закутанный в черную сутану священник.
Анна широко распахнула глаза – она узнала обоих! Первым следовал ее двоюродный дядя адмирал лорд Фокенберг, вторым – капеллан Кларенса, некий Джон Мортон, в прошлом стряпчий из Темпла, а ныне духовный наставник и советник герцога. С первого взгляда принцесса решила, что на паломников они не походят. Анна видела, как оба спешились, и, пока Фокенберг отдавал распоряжения своим людям, Джон Мортон почти бегом бросился к лестнице, ведущей в покои архиепископа.
«Если он прибыл не к Томасу Буршье, а к королю, через минуту он вернется», – подумала Анна, ибо ко роля еще ночью перевели в аббатство святого Августи-на, где монарх мог бы пребывать в тиши и покое и где старые узкие окна и толстые стены могли скрыть безумца от посторонних глаз. Этой ночью архиепископ, принцесса и лорд Лэтимер решили, что будут извещать всех о том, что его величество принес обет строгого поста в одиночестве и полном молчании, дабы беседовать с одним Всевышним, и отказывается принимать кого-либо, пусть даже королевству и угрожает всемирный потоп.
В окно ворвался ветер.
– Ваше высочество, следует поторопиться. Уже подали носилки, – сказала леди Сьюзен, протягивая Анне легкий плащ из розового шелка. Но девушка лишь повела плечами.
– Разве вы не видите, сударыня, что прибыли посланцы и мне необходимо знать, чем вызван их визит?
– Но, моя принцесса, в ратуше соберется целый сонм важных персон, а для государственных дел есть и его величество, и милорд архиепископ!
Анна сердито взглянула на нее.
– Девиз дома Баттерфилдов гласит, что смирение и скромность – основные добродетели рода. Вспоминайте об этом почаще, миледи!
В углу покоя прыснула Бланш, а леди Сьюзен склонилась в глубоком реверансе, хотя губы ее побелели от ярости.
Повернувшись к окну, Анна увидела, что священник Джон Мортон, торопливо выйдя из дворца, о чем-то коротко переговорил с Фокенбергом и, по-молодецки вскочив на мула, выехал со двора. Подхватив шуршащий шлейф, Анна поспешила в покои архиепископа.
Его преосвященство она нашла в глубокой оконной нише большого зала и, поцеловав его перстень, спросила, что означает визит капеллана герцога Кларенса.
– Ему нужен только король, – негромко отвечал Томас Буршье.
Анна сверкающим взглядом смотрела на него.
– Не хотите ли вы убедить меня, что священник ни о чем не поведал главе католической церкви Англии?
Лицо архиепископа Кентерберийского оставалось бесстрастным, но спустя минуту он медленно перекрестил принцессу и сказал:
– Мужайтесь, дитя мое. 14 марта, пять дней назад, Эдуард Йорк высадился у местечка Рейвенспур в Йоркшире.
