слова застряли в горле, превратившись в хрип. Его помощник уже готовил что-то на столе — инструменты, которые я не хотела видеть. Сердце билось так громко, что казалось, оно вот-вот разорвется.
— Теперь ты поняла, что сопротивление бесполезно? — его голос был спокоен, почти ласков, но в этом была леденящая жестокость. — Подпиши, и все закончится.
Я закрыла глаза, пытаясь представить что-то светлое, что-то, что могло бы удержать меня здесь. Но в голове была только тьма.
— Ну что, мальчики, она подписала? — Голос звучит холодно, с угрозой, эхом отдаваясь в голове.
Марго. Гребаная сука.
— Нет, упрямится. Одна сбежала, но далеко не уйдет. В этом лесу её найдут быстрее, чем она сможет уйти. Дикие звери, голод и холод — её участь.
Марго медленно подошла, её каблуки стучали по полу, словно отсчитывая последние секунды моей свободы. Её взгляд скользнул по моему телу, остановившись на ране. Она улыбнулась, как будто видела перед собой не человека, а игрушку, которую можно сломать и выбросить.
— Ты думаешь, что великая мученица? — её голос был сладок, как яд. — Ты просто пешка. И пешки не решают, как закончится игра.
Сжала кулаки, чувствуя, как кровь продолжает сочиться из раны. Боль была огненной, но я не могла позволить себе сдаться. Не сейчас. Не перед ней.
— Подпиши, — она протянула руку, держа бумаги перед моим лицом. — Или я сделаю так, что ты будешь молить о смерти.
Смотрела на неё, пытаясь найти хоть каплю человечности в её глазах, но там была только пустота. В этот момент я поняла, что единственное, что у меня осталось, — это моё «нет». Даже если оно будет последним.
— Нет.
— Ты знаешь, если надеешься на своего рыцаря, то зря. Он тебя забудет. Всех предыдущих он уже забыл, и тебя постигнет та же участь. А после того как мы с тобой закончим, то инвалидка ему будет не нужна тем более.
Её слова прозвучали так, словно она действительно знала его. В глубине сознания мелькнуло что-то тревожное, словно тень сомнения или предчувствие чего-то нехорошего.
— О чём ты?
— У меня была двоюродная сестра, — не ожидала, что она решит объяснить свою ненависть, — первая красавица. Мы не афишировали свои родственные связи, но она влюбилась в него, а он игнорировал её. После очередного отказа она покончила с собой. Ему плевать на тебя и твои чувства. Он не способен на это.
Марго наклонилась ближе, её дыхание смешалось с запахом крови и страха.
— Ты думаешь, ты особенная? Он такой же, как все. Играет, пока не надоест, а потом выбрасывает. Ты просто следующая в очереди.
— Ты лжёшь.
— Лгу? — Она усмехнулась, её глаза сверкнули холодным блеском. — Тогда почему он не здесь? Почему не спасает свою «любимую»?
— Он придёт. — Её слова, как яд, проникали в сознание, но я не могла позволить им сломать меня.
— О, наивная, — она выпрямилась, её голос стал ледяным. — Он уже забыл тебя. Как забыл всех остальных.
— Так это что, ему месть такая?
— Дело не только в нём, мой отец — жалкий тюфяк. Я должна быть главной в бизнесе, а не он.
Закрыла глаза, пытаясь удержать последние крупицы надежды. Но в голове звучал только её голос, разрывая всё, что оставалось от веры.
— Подпиши, — она снова протянула бумаги. — Или я сделаю так, что ты пожалеешь о своём упрямстве.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как тьма смыкается вокруг. — Никогда.
Марго застыла, её лицо вспыхнуло от ярости. Она резко выпрямилась, и её каблуки громко застучали по полу, когда она резко отступила назад. Её дыхание стало прерывистым, а в глазах мелькнула холодная решимость.
— Хорошо, — произнесла она, её голос был низким и вибрировал от скрытой угрозы. — Если ты так хочешь быть героем, мы сыграем.
Она кивнула своему помощнику. Тот мгновенно отреагировал: его грубые пальцы впились в мои волосы, резко поднимая меня с пола. Боль в бедре обжигала, словно раскалённое железо, но я крепко стиснула зубы. Не позволяя себе издать ни звука, я подавила крик, стараясь не показать слабости.
Марго подошла вплотную, её лицо оказалось так близко, что я почувствовала тепло её дыхания. Она тихо прошептала:
— Ты думаешь, что можешь вырваться? — Её голос звучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Ты уже проиграла.
Она медленно провела ледяным пальцем по моей щеке, и ощущение холода проникло в каждую клетку тела. Её прикосновение было настолько холодным, что по коже пробежали мурашки, словно тысячи иголок впились в мою плоть.
— Но я дам тебе последний шанс, — прошептала она, её голос звучал, как лезвие ножа, разрезающее тишину. — Подпиши, и я отпущу тебя. Ну, почти.
Я смотрела на неё, чувствуя, как тьма сомкнулась вокруг, поглощая свет и надежду. В её глазах отражалась бездна, которая затягивала меня всё глубже. Но в глубине души оставалась крошечная искра, слабый огонёк сопротивления, который не позволял сдаться.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как последние силы покидают меня. Голос дрожал, но я собрала всю свою волю. — Никогда.
Марго усмехнулась, её лицо исказила злая гримаса. Её глаза сверкнули холодным блеском, как осколки льда, отражая всю жестокость и безжалостность, что скрывались за этой улыбкой.
— Как жаль, — выдавила она, и её голос сочился фальшивым сочувствием, словно она говорила заученную фразу. Её глаза, холодные и безжизненные, на мгновение встретились с моими, а затем она отвернулась, потеряв ко мне всякий интерес. Её губы тронула презрительная усмешка, и она едва заметно кивнула своему помощнику.
Тот шагнул вперёд. Его лицо скрывала маска безразличия, но в глубине глаз читалась скрытая угроза. В тишине комнаты раздался громкий хруст, и я поняла, что это мой собственный палец ломается под безжалостным давлением.
Глава 30. Колл
— Колл, Кэтрин не с тобой? Её нет дома, — Дорис была очень взволнована.
Судорожно вытаскиваю телефон из кармана, пальцы дрожат, когда я нажимаю на ее номер. В ушах раздается механический голос автоответчика, который звучит как приговор. Воздух вокруг меня словно застывает, становится густым и тяжелым. Сердце начинает биться с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди, а в груди поднимается волна паники, холодная и удушающая.
— Блять!
Нет, только не это. Это не может быть правдой. Отчаянно пытаюсь набрать номер ещё раз, но пальцы не слушаются, а экран остается пустым, как бездна. Гудки не идут, телефон молчит, как мертвый.
Желудок сжимается в тугой узел, а сердце, кажется, уменьшается до размеров горошины, которую вот-вот раздавят.
Боже, нет.
— Блять, блять, блять! — кричу я в отчаянии, мой голос срывается на
