– И я тоже, – заявил Оливер Уинтроп и вытер лоб насквозь мокрым носовым платком. – Сержант, я требую, чтобы ваши люди отвезли меня в гостиницу, где я снял комнату. В «Зеленую утку». И оставьте там охрану на всю ночь.
Джози не слышала, что ответил сержант, так как Итэн, не оглянувшись и даже не пожелав никому доброй ночи, быстро вынес жену из гостиной. Уже в прихожей до них донеслись запоздалые сетования и «до свидания» леди Таттэрсел, но Итэн не приостановился ни на миг и молча продолжал свой путь.
– Как ты невоспитан, – прошептала Джози, пока Итэн легко, без всяких усилий нес ее по обсаженной деревьями подъездной аллее к карете.
– Осточертели мне все эти церемонии, – проворчал он и, взглянув на осунувшееся лицо жены, прижал ее к себе еще крепче.
Лунный свет резче обозначил тени, залегшие под глазами Джози от усталости и боли, хотя она и пыталась скрыть свое состояние, слабо улыбаясь. Но ее прелесть не померкла даже сейчас, несмотря на все пережитые ужасы, – лунные лучи словно нарочно высвечивали ее.
И незаурядная душевная сила тоже осталась при ней. Итэн вспомнил, как мужественно вела себя Джози, как бросилась на помощь к леди Таттэрсел, а потом стукнула канделябром по голове Малыша, решив, что Итэн в опасности. Правда, это дорого ей обошлось.
Итэн поклялся в душе, что в один прекрасный день Малыш с лихвой заплатит за все, что сделал с Джози.
– Что с тобой? У тебя такой свирепый вид, – тихо спросила Джози, когда лакей уже открывал перед ними дверцы кареты.
– Не важно. Это не имеет к тебе никакого отношения.
Прижавшись к его твердой груди, Джози наслаждалась ощущением уюта и безопасности. О ней заботятся. Как это непривычно. Никто никогда не обращал особого внимания на ее неприятности или недомогания. Но она предполагала, что сегодня вечером Итэн вел себя нарочито напоказ, решив продемонстрировать всем заботу о своей жене.
Вот почему, когда они уселись в карету, Джози удивилась, заметив, что Итэн по-прежнему пристально смотрит на нее и обеспокоенно хмурит брови.
– Незачем больше обхаживать меня, Итэн. За нами никто не наблюдает.
– Я вовсе тебя не обхаживаю.
– Как же еще это можно назвать?
– Я просто забочусь о тебе, – сухо ответил Итэн. – Сегодня тебе пришлось туго. Но ты вела себя замечательно.
– Мне не впервой общаться с ворами и насильниками, – пожав плечами, пояснила Джози.
Она сказала это так безразлично, что у Итэна сжалось сердце. Он понял, что жизнь Джози была очень тяжела и суровые испытания оставили неизгладимый отпечаток в ее душе. И если она действительно сирота, то, значит, никто за ней по-настоящему не приглядывал и всем было наплевать, чувствует ли она себя одинокой или больной или боится чего-то.
Вспыхнув от стыда, он вспомнил, как грубо вел себя с ней в первый день их встречи – в переулке и позже – в поезде.
– Мы все так беспокоились о полковнике Хэмринге, что никто не поинтересовался твоим состоянием.
Фиалковые глаза Джози сияли таким сочувствием и участием, что на мгновение Итэн утонул в них, позабыв обо всем.
– С тобой все в порядке? – спросила она, всматриваясь в его лицо. – Ты не ранен?
– Мне бывало куда хуже.
– То, что ты сделал сегодня… я никогда не встречала таких храбрецов. Ты дрался с тремя бандитами, и никто не пришел тебе на помощь.
– Ты помогла мне.
Джози печально улыбнулась и покачала головой:
– Я пыталась, но…
– Ты помогла. Не всякий отважился бы так обойтись с Малышом. И тебе здорово досталось, – добавил Итэн, вдруг потянувшись к ее руке. Он откинул рукав платья и при свете лампы стал осматривать безобразные синяки, выступившие на белой коже.
Холодная ярость закипела в нем с новой силой. В памяти опять вспыхнул образ Молли. Итэн вспомнил о ее страданиях, о ее смерти… И все это произошло по его вине.
Он тихо выругался, выпустил руку Джози и откинулся на спинку сиденья.
– Если ты хочешь выйти из пашей общей игры – скажи. – В голосе Итэна звучало такое внутреннее напряжение, что казалось, самый воздух начал вибрировать. – Я не стану удерживать тебя при сложившихся обстоятельствах.
– Каких обстоятельствах?
– Судя по словам констебля, за мной будет охотиться шайка головорезов. Заключая наш брак, я не мог этого предполагать. Если ты пожелаешь расторгнуть сделку и удрать, я могу завтра же посадить тебя на пароход, отплывающий в Америку.
– На моей родине сделка – это сделка.
– Но если я сам предлагаю расторгнуть ее? Джози помотала головой.
– Я не хочу этого, – тихо возразила она, недоумевая, почему у Итэна вдруг так изменилось настроение и почему он внезапно решил положить крест на том, что раньше казалось ему столь важным.
Итэн продолжал смотреть на Джози молча и пристально.
– Ах вот как! Понимаю, тебе правится жить в роскоши. И ты предпочитаешь пойти на любой риск, только бы не расставаться с красивым домом и пышными нарядами… Но все это лишь на полгода, милая, – холодно напомнил он, в душе надеясь, что Джози все-таки согласится вернуться в Америку.
Итэн не хотел подвергать ее опасности. Он вдруг подумал, что по прихоти судьбы приносит красивым женщинам одни несчастья.
– Нет, у меня есть другие причины, – спокойно возразила Джози и гордо выпрямилась, едва прикасаясь спиной к красному бархатному сиденью. На ее щеках вспыхнул румянец, а глаза засверкали еще ярче. В это мгновение она была ошеломляюще красива.
– Значит, ты остаешься?
– Верно.
– И ты не боишься? «Гораздо больше я боюсь вернуться в Америку, где Змей разыщет меня. И кроме того, я уже никогда не сумею найти Алисию Денби и узнать, кто же я на самом деле. И больше не увижу тебя», – подумала Джози.
Но вслух она произнесла другое:
– Я уверена в тебе: ты не допустишь, чтобы со мной случилось что-то ужасное.
В карете воцарилось молчание. За окнами стояла кромешная тьма, только слабый свет луны бросал серебристые блики на вершины деревьев и кустов, окаймлявших дорогу. Джози заметила, что Итэн сдвинул брови, почувствовала его внутреннее смятение. На мгновение он казался совершенно сбитым с толку, но потом овладел собой и резко спросил:
– Как ты можешь доверять мне свою жизнь, если я не доверяю тебе ни в чем?
Это прозвучало так неожиданно и грубо, что у Джози часто забилось сердце. Увидев, что она молчит, Итэн подался вперед и привычным жестом ухватил ее за подбородок.
– Отвечай же! – настаивал он. И тут Джози прорвало:
– Я видела, как ты дрался – один против всех. И ты нисколечко не боялся. Ты защитил меня. Еще никто никогда не делал этого, – торопливо говорила Джози, захлебываясь словами. – И еще одно: ты не лжешь мне, а такое бывает редко, во всяком случае, насколько я знаю по опыту. В наш приют часто приходили люди, заявляя, что хотят взять ребенка, воспитывать его, заботиться о нем… но когда они привозили меня к себе домой, то оказывалось, что им просто нужна поденщица на ферме или помощница в магазине, на которую можно переложить часть работы. А ты с самого начала откровенно сказал, для чего я тебе понадобилась.
