Лайам некоторое время изучал его.
– Как вы догадались?
– Что брак не был завершен? Видите ли, причина его болезни была не в теле, а в уме и, может быть, в сердце.
– Он был ненормальным?
– И да, и нет. У Дункана возникало желание, подспудное влечение к женщине, но он не мог ничего сделать. Виноваты его родители, особенно мать; но отец тоже был хорош. Не буду рассказывать все, что они делали с бедным парнишкой, но они преуспели – сделали его неспособным справляться с женщиной в постели. Все это они и тот священник, который годами жил у них в Арджлине. Вожделение – грех, мерзость, прямая дорога в ад и все такое прочее, включая побои и другие тяжкие наказания, – вот что ему внушали. Бедный парень не мог испытать явное, здоровое вожделение без мучений, вплоть до рвоты. Если бы он дольше прожил с женой, это могло бы пройти. В конце концов, плодить детей в законном браке не грех, верно? Но судьба решила иначе.
– Но без отца, даже такого, не было бы ни Дункана, ни вас…
– Отец избивал себя в кровь за эти грехи, причем постоянно. Его жена приводила меня в пример как результат мерзости мужчин и их скотских привычек.
– Не надо больше ничего говорить. Я учился в монастыре и видел несколько таких случаев. – Лайам почувствовал, как ревность к Дункану утонула в приливе сочувствия. – Должно быть, его детство было сплошным мучением.
– К сожалению, это так. Я уверен, он не рассказал мне и половины того, что с ним проделывали, когда подозревали в грешных мыслях.
– Но он ничего не сказал Кайре. Она думает, что сама виновата во всем. Я старался ее разуверить, но, по-моему, не слишком в этом преуспел.
Малькольм покачал головой:
– Я ему говорил, что он должен честно все сказать жене, но Дункан слишком долго набирался храбрости.
– Сколько еще людей понимают, что произошло?
– Не много, и они никогда ничего не скажут. Они хотят, чтобы Кайра и ее клан были владельцами Арджлина. Возможно, вам не сразу удастся утвердиться в правах, хотя, если вы избавите нас от этого дьявола, всеобщая преданность вам обеспечена.
Лайам покачал головой:
– Может быть, но чтобы Арджлин стал таким, как прежде, мало разгромить этого негодяя. Повсюду останутся следы его жестокости и жадности. Не удивлюсь, если он отнял ваши лучшие работы.
Малькольм оглядел комнату:
– Кое-что он взял, но какое это имеет значение? Рауф украл мое главное сокровище, мое сердце и душу, мою милую Джоан. – Его голос задрожал. – Я не могу спать, думая о том, как она мучается, и чувствую, что буду проклят, потому что ничего не могу сделать, чтобы ей помочь. Я много раз порывался пойти и сразиться с Рауфом, но меня останавливала трусость.
– Вас останавливал здравый смысл. – Лайам попытался говорить мягче. – Вы не думали, насколько усилятся страдания вашей жены, если перед ней будет висеть ваш труп, закованный в цепи, как те несчастные, которых Рауф повесил после битвы?
Малькольм слегка побледнел.
– Он вешал не только трупы, но и живых.
Лайам разразился злобными ругательствами.
– Его надо убить. – Он мстительно улыбнулся, и в этой улыбке была вся ярость и ненависть, которую он испытывал к Рауфу Моубри. – Я обязательно расскажу об этом своим кузенам и братьям Кайры.
– Для них это тоже что-то значит?
– О да, это их разъярит. У них есть причины выгнать этого ублюдка из крепости, потому что он обокрал их родственницу и оставил ее вдовой, но ярости им добавили трупы, развешанные по стенам. Ваша история довершит дело.
Малькольм посмотрел на свои руки:
– Я не настоящий воин, и все же могу держать меч, милорд.
Лайаму было приятно такое обращение. Битва еще не началась, а этот человек заявил, что уже признает его своим лэрдом. Многие будут недовольны его внезапным возвышением, но только мнение людей Арджлина имеет значение.
– Тогда милости прошу в наши ряды. Для начала нам нужен план действий. – Он повернулся и поцеловал Кайру, чтобы ободрить ее.
– Вы любите эту женщину? – Увидев, что Лайам смутился, Малькольм прищурился.
– Уверен, что могу полюбить, хотя она меня не выбирала. – Лайам рассказал Малькольму сжатую версию того, что привело их к браку. – Мне придется долго ее убеждать, что я верный муж и что причина нашего соединения вовсе не ее богатство.
– Да, нелегкая задача. Подозреваю, проблемы бедняги Дункана оставили в ее душе незаживающую рану.
Лайам кивнул и перевел разговор на предстоящее сражение. Ему стало ясно, что Малькольм знает много такого, что в ближайшие дни может им очень пригодиться. Хозяин дома прямо сказал, что желает к ним присоединиться, и Лайам решил не тратить время впустую; через несколько секунд он уже выводил Малькольма из деревни, при этом легко неся на руках спящую Кайру.
Быстро оглядевшись, Кайра нахмурилась. Как и когда она попала в лагерь? Когда Лайам, подойдя, протянул ей бокал, она узнала изделие Малькольма и, сев, жадно выпила холодный сидр.
Лайам сел рядом.
– Полагаю, Малькольм где-то здесь и, вероятно, разговаривает с Сигимором…
– Точно. – Лайам обнял ее за плечи. – У него имеются ценные сведения относительно устройства крепости. К сожалению, Малькольм не уверен, какой выход Рауф мог оставить для себя.
– Сражение скоро начнется?
– Как только подойдут все, кто спешит к нам на помощь.
– Значит, назад пути нет? Лайам поцеловал ее.
– Нет. Ты ведь не хочешь, чтобы мы ушли? Кайра покачала головой.
– Хорошо бы, чтобы пострадали только Рауф и его псы, но, увы, такой справедливый суд невозможен в сражении.
– Если мужчине суждено умереть, то лучше погибнуть в борьбе, которая освободит мир от этого подонка. Владельцы соседних земель присоединяются к нам, потому что понимают: Рауф скоро примется за них. Верно говорит Сигимор: этот человек – нарыв, который надо вскрыть.
– Мне следовало послушать тех членов моей семьи, которые выражали озабоченность нашим браком, – пробормотала Кайра.
Лайам взял в руки ее лицо и заставил посмотреть на себя.
– Ты ни в чем не виновата. Дункан хотел иметь жену, а Рауф хотел захватить Арджлин. То и другое существовало задолго до того, как вы с Дунканом познакомились, и Дункан все равно женился бы, не на тебе, так на другой. У тебя по крайней мере хватило сил на то, чтобы выжить и вернуться сюда с армией.
– Не слишком ли поздно? Я…
Он заставил ее замолчать коротким поцелуем.
– К тому времени как ты излечилась от ран и поняла, что Рауф тебя не преследует, он уже сделал свои самые жестокие дела, так что не надо больше терзаться.
Она положила голову ему на грудь.
– Надеюсь, у вас уже есть план? Это что-нибудь получше, чем прямой штурм стен?
