Отчаянно пытаясь заснуть той ночью, я не мог не думать об этих вражеских ракетах, и о том, что нужно было сделать, чтобы доставить их от первоначального пункта снабжения до точки, где они могли быть запущены по взлетной полосе в Фу Лой.
Система снабжения Чарли была рудиментарной, с собачьим упорством он каким-то образом мог транспортировать 122-мм ракеты — размером с телефонный столб и весом столько же[19] — из арсенала где-то недалеко от Ханоя вплоть до Фу Лой. Через муссоны, удары Б-52, кишащие змеями протоки… по пыльным дорогам. Удивительно, но эти ракеты достигли лагеря Вьетконга в районе американского III корпуса. Все для того, чтобы американские пилоты воздушной разведки в Фу Лой не спали по ночам.
Нам не потребовалось много времени, чтобы понять, что имел ввиду наш новый ротный командир, майор Мур, когда он заявил в первый же день, что будет участвовать в ежедневных боевых операциях. Предыдущий командир фактически руководил ротой из-за своего письменного стола. Майор Чарли Мур любил находиться в своей пташке связи и управления прямо над боем.
Я узнал об этом 8-го июля, на следующий день после своего «заплыва» с майором ВК на рисовом поле.
В тот день Чак Коранда (Три Девять) и я получили отдельный приказ в качестве команды поиска и уничтожения в помощь 2-му эскадрону 11 бронекавалерийского полка на зачистке недалеко от Мертвеца — участка местности, расположенного к югу от Пограничной дороги и к востоку от шоссе N13. Нашим первым этапом был полет на ночную оборонительную позицию 2-го эскадрона, чтобы уточнить, что именно они от нас хотели. Они располагались у шоссе N13 к северу от Лай Кхе в непосредственной близости от нашего базового лагеря «Гром I».
Коранда и я приземлились за периметром, заглушили двигатели и пошли вместе на ночную оборонительную позицию (НОП). Чак встретился с разведофицером эскадрона и получил все карты с координатами, подробности операции, которую 2-й эскадрон 11 бронекавалерийского собирался начать и последнюю информацию о вражеской активности в этом районе. Планировалась боевая задача по развертыванию 2-го эскадрона и уничтожению вражеского базового лагеря, который, как полагали, был расположен сразу к югу от Пограничной дороги. Цель была в наведении танковой колонны с юго-запада для удара по южному концу базового лагеря Чарли. Дополнительные танки и пехота были размещены для патрулирования Пограничной дороги на север от лагеря. Это загоняло противника в угол, попытайся он удрать через заднюю дверь.
Наша работа заключалась в том, чтобы возглавить основную колонну, провести ее через джунгли и прикрыть с фронта и флангов. Будучи воздушным разведчиком, я должен был поддерживать на FM-частотах переговоры с Бродяжником Восемь (командиром бронеколонны), постоянно информируя его обо всем, что вижу.
По прямой до вражеского базового лагеря было около десяти километров на северо-запад от «Грома I». Когда колонна начала движение, мы с Корандой несколько раз облетели ее и убедились, что все чисто.
С моей позиции, в двадцати-тридцати футах (прим. 6–9 м) над бронетехникой, я был очарован, наблюдая, как колонна прокладывает себе путь через джунгли. Во главе шли пять или шесть М48А3, танков с дизельным двигателем, направивших свои 90-мм пушки по ходу движения. Танки на флангах развернули башни на борт. ACAV-ы (М113А1), с их пехотным десантом, шли в середине.
Вперемешку с ACAV шли несколько самоходных огнеметов на базе М113, «Зиппо», у которых огнемет был расположен в башенке наверху. Огнеметы использовали против бункеров или других целей, когда требовалось их особо опустошительное действие. Однако самоходки «Зиппо» были очень уязвимы для наземного огня противника. Загруженные горючим и баллонами сжатого воздуха, они были приоритетной целью для вражеских РПГ.
Моим борттехником в этот день был Эл Фаррар и, когда мы готовились в базовом лагере, я велел ему быть особенно бдительным, потому что мы не были уверены, заняты ли бункеры. Джунгли были очень плотными, их двойная крона достигала восьмидесяти — ста футов (прим. 25–30 м). Джунгли были очень густые, и Коранда сообщил мне, что не видит, где на самом деле находится базовый лагерь. Я попросил Фаррара подготовить желтый дым, чтобы отметить зону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Эл протянул руку к проволоке, натянутой позади переборки, и вытащил одну из дымовых гранат. Он извлек чеку и держал ее за бортом вертолета, показывая мне торец, чтобы я убедился, что это именно желтый дым. Дым этого цвета мы должны были сбросить и этот цвет, по понятным причинам, я сказал Коранде высматривать.
Когда мы проходили над центром района базового лагеря, я сказал Фаррару:
— То-о-о-овсь… Пошел!
Он бросил гранату прямо вниз из вертолета. Желтый дым вырвался из джунглей, указывая Коранде, где именно отмечать позиции бункеров на карте.
Когда мы проходили над этим местом, Фаррару и мне было очевидно, что там внизу были люди. Мы не видели плохих парней в открытую, но были свежие признаки пешего движения. Тропинки и площадка в целом были хорошо утоптаны, маскировка, раскиданная вокруг, выглядела свежесрезанной. Несколько горшков и кастрюль лежали поодаль, даже кое-какая одежда была вывешена на веревках под деревьями для просушки.
Сбросив дым, я направился обратно к колонне, которая была пока что в нескольких километрах на юго-восток. Мне нужно было держать их на верном курсе до базового лагеря, и снова разведать местность вокруг них. С орудиями танков, направленными либо прямо по фронту, либо на фланги, уязвимым местом для засады мне показались непосредственно левый и правый края фронта колонны.
Еще я должен был внимательно следить за северной стороной базового лагеря. Если Чарли решил сбежать через заднюю дверь на север, мне нужно было немедленно предупредить танки, патрулирующие вдоль Пограничной дороги.
Проходы взад и вперед, чтобы осмотреть базовый лагерь и проверить продвижение колонны обходились в две заправки «Вьюна». Каждый раз, когда у меня кончалось топливо, Боб Дэвис и Брюс Фостер поднимались с нашего плацдарма в Лай Кхе и меняли меня, пока я не возвращался на позицию.
Я вернулся из Лай Кхе с третьей заправкой, чтобы узнать, что ротный «Хьюи» связи и управления с майором Муром на борту находится над нами. Новый командир роты особенно любил наблюдать за своими группами поиска и уничтожения во время контактов с врагом и боевых действий. Когда бронетехника приближалась к южной окраине лагеря, Мур, вероятно, рассчитывал, что полетят искры.
Мур был динамичным человеком, любившим поговорить на UHF со своими командами в воздухе, особенно с разведчиками. Он действовал почти как чирлидер из-за боковой, подбадривая своих людей.
Мне нравился Мур. Я не возражал, чтобы он внезапно появлялся на машине связи и управления, чтобы в ручном режиме «принимать решения по командованию ротой», когда он чувствовал, что они были необходимы. Но что меня беспокоило — и большинство других разведчиков — так это его почти постоянное использование UHF. Разведчик разговаривал со своим ударным вертолетом на UHF, а пилот ударного вертолета отвечал своему разведчику на VHF. При использовании разных диапазонов никогда не было накрытия приема/передачи и никакие слова никогда не искажались. Чирлидинг Чарли Мура на UHF ухудшал ситуацию, поскольку пилот ударного вертолета не всегда слышал, что говорил его разведчик.
Вернувшись на позицию со своей третьей заправкой топлива, я сразу проверил вражеский базовый лагерь, чтобы посмотреть, что там происходит. Наша бронетехника подходила к нему с юга.
Как только я обогнул северо-западный угол базового лагеря, М60 Фаррара выпустил несколько коротких очередей. Стреляя одной рукой и прижав микрофон интеркома другой, Фаррар завопил:
— У меня внизу куча динков, сэр. И они бегут из лагеря на север.
Я должен был немедленно предупредить Коранду, и танки, патрулирующие пути отхода вдоль Пограничной дороги, так что я вызвал Три Девять по UHF. Как только майор Мур услышал, что мы видели врага и открыли по нему огонь, он влез на канал UHF со своего вертолета связи и управления. Прямо посередине моей передачи пилоту ударного вертолета, полностью заглушив все, что я говорил Коранде, майор Мур начал орать:
