— Так вот… Сейчас продолжает действовать "Дорога жизни", да-да… Трасса по Ладоге работает, ходят суда, доставляют грузы. И транспортная авиация летает – туда груз, обратно – людей вывозят. Про "Дорогу Победы" я тебе уже сказал. А вот, знаешь ли ты, Федор Тимофеевич, что есть еще одна, малая, так сказать, "Дорога жизни"? Да, есть! Она соединяет "Ораниенбаумский пятачок" с Лисьим носом, через Кронштадт. И в навигацию этот маршрут тоже используется. Сам понимаешь, немцы в покое эти транспортные маршруты не оставят. Мало того, что на них немецкие бомбардировщики налеты совершают, так еще эти асы из 54-й истребительной эскадры "Грюнхертц" – "Зеленое сердце", а наши их "зеленые жопы" называют, повадились шкодить. А что? Бомбы подвесят на пару "Fw-190A4", а еще одна четверка их охраняет. Ударят – мало не покажется! Они даже пятисотки могут таскать, а уж по 250 кг и подавно… Представляешь, две бомбы по 250 килограмм по поезду с грузами для ленинградцев? Считай – нет больше эшелона, что не разобьют, то сгорит… А потом пойдут на Ладогу и пушками наш маломерный флот гоняют. Для баркасика одной-двух очередей за глаза хватит. Вот мы эти "зеленые жопы" и должны будем в чувство привести. Порвать их на британский флаг, так сказать…
Брови капитана Рыбкина приподнялись в веселом изумлении.
— Ну, это я так… Образно… Не цепляйся к словам. Короче – задача понятна?
— Да что тут не понять-то, Виктор Михайлович? Надо – сделаем! Для того и готовились, для того и учились… Вот только с обеспечением как будет? С обслуживанием?
— А тут одна надежда – на "Дуглас" полковника Надеждина. Придется ему бобиком покрутиться, будет боеприпасы и техников туда-сюда возить. Куда мы перелетим, туда и он.
— А полковник Надеждин… это кто?
— Сейчас расскажу… — я коротко поведал НШ как наш Вася стал "оборотнем в погонах".
— Ясненько… — подумав, промычал Рыбкин. — Ну, тогда будем считать, что вчерне мы вроде все оговорили. А там – война сама покажет… Когда летим?
— Да послезавтра и вылетаем, чего тянуть-то? Транспортник нам дают, он и нашим штурманом будет. Проведет до Ленинграда. А там скажут, куда подсесть… В общем, Федор Тимофеевич, готовь все наземные службы к перелету. Я займусь летунами, ладно?
Не успел НШ выйти, как дверь снова приоткрылась, и в кабинет заглянул хмурый Петрович.
— Разрешите, товарищ майор?
— Да заходи, Петрович… собственно, ты уже и зашел. Что случилось? С машиной что?
— Что с ней будет, с машиной-то? Ездит, бензин только жрёт, как сапожник самогонку… — Петрович помялся и "бабахнул" свой вопросик. — На фронт?
Я аж рот раскрыл.
— Слушай, Петрович, а ты не аргентинский ли часом шпиён, а? Ты это откуда взял?
— А что тут еще думать? Как ехали из вэвээса – вы аж издергались на сиденьи, все "скорей, да скорей". А тут – совещания сплошняком… Василий опять же в коридоре "на часах", секреты охраняет, стало быть… И народ забегал, как наскипидаренный. Что еще другое может быть? — прямо посмотрел мне в глаза Петрович.
— Ну, ты и аналитик, Петрович, — восхищенно выдохнул я. — Тебе бы в разведупре служить! Так ты что пришел?
— На фронт летите? — продолжал гнуть свою линию Петрович, исподлобья глядя на меня.
— Да. На фронт. Только ты не болтай пока, старшина…
Кивнув, Петрович не торопясь расстегнул пуговичку на клапане кармана гимнастерки, и, порывшись, достал сложенный лист бумаги.
— Вот… рапорт, товарищ майор. С вами хочу… Когда у меня еще врачебная комиссия будет… А вы уже на фронт. И я с вами.
— Петрович, ты же "злой" танкист?! А в авиации по твоему мнению одни ушлёпки служат! — мое удивление было абсолютно искренним.
— Э-э-эх… — безнадежно махнул рукой старшина. — Какой из меня теперь танкист… После ранения силы в руках нет, одно дрожание… А шоферить в тылу я не хочу. Я на фронт хочу, Виктор Михалыч. Не откажи… Понимаю, ты теперя "Додж" на истребитель поменял, да я не только механиком-водителем могу. Я еще и артиллеристом служил, так что всяко-разно пушки-то на самолете обслужить смогу… Прошу зачислить меня в эскадрилью, оружейником! — вытянулся по стойке "смирно" старшина.
Я долго смотрел на него… Сам же так и думал. Старый уже Петрович, да и ранения не прошли для него безболезненно. Какой из него теперь танкист. Сгорит ведь… А у нас все проще ему будет служить. Да и жив останется… Придвинув к себе несвежий клочок рапорта, я написал резолюцию: "НШ. В приказ!"
— На! Тащи Рыбкину, пока он еще не спрятался от всех посетителей! И спасибо тебе, Петрович! Сегодня ездить уже не будем, готовь своего коня к сдаче… В "Дуглас" он не влезет. И не позорь меня – ЗИП и инструменты не бомби!
— Зачем мне эти железяки… — оскорблено буркнул Петрович. Видимо, поймал я его на "горяченьком", — у меня свои ключи есть…
* * *
"Дуглас", тяжело покачиваясь на стыках бетонки, пошел на взлет… Набит он был, что называется, "под завязку". Кроме 23-х человек наземного состава эскадрильи, в него запихали самые ходовые запчасти на первое время и ящики со снарядами к авиапушкам. Там, в 13-й ВА, снарядов к "НС-23" не найдешь. Ничего, пара вагонов с необходимым имуществом уже пошла в Питер. Да и наш транспортник, если что, поможет со снабжением.
— "Вышка" – "Грому-1"! Вам взлёт!
— Понял – взлет… Пошли!
Собственного имени эскадрилья не имела, была номерной. Отдельная эскадрилья N 152. Но, продолжая традиции "Молнии", я, где надо и где не надо, старался протолкнуть её неофициальное название – группа "Гром". Так, тихой сапой, это и прижилось.
Мы с Базилем оторвались от полосы первыми и полезли на высоту. Бросив взгляд вниз, я смог наблюдать четкий взлет наших пар. Два истребителя вырвались вперед и заняли свое место около транспортника. Ох уж этот транспортник… Скорость чуть больше трехсот! Намучаемся мы с ним!
Не то слово! Не намучались, а… Матом ругаться не хочется! В общем, когда пролетев километров четыреста, мы сели на промежуточный аэродром для кратковременного отдыха, дозаправки самолетов и летчиков, настроение было, скажем, "не айс". А что поделаешь? Надо…
Накрутив хвоста летчикам, — мол, не надо ругаться, подлетаем к зоне, где могут шарить охотники, выше бдительность, товарищи летчики, мы снова взлетели и построились. Километрах в 150-ти от Ленинграда я услышал в наушниках: "Гром-1, точка поворота. Прошу разрешения на изменение курса". Я отпустил летунов, и пара Базиля красиво отвалила вправо… Пошли ждать наш транспортник, все по плану… А мы летим дальше.
Наконец, в дымке, показалась громада Ленинграда. Слава богу! Добрались! Земля была извещена о нашем подлете. К нашей "могучей" колонне подскочила четверка "Ла-5", глянули на наши звезды, качнули крылом и отвалили…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
