Вообще-то, я уже отошел от дел, однако у меня сохранились нужные связи, и здесь есть пара ребят, которые у меня в долгу. Попробую организовать охрану для того парнишки в больнице и еще кого-нибудь приставлю к вам.
– На самом деле, возможно, мы скоро вернемся в касбу. Там живет моя мать, и она нуждается во мне.
Они немного поговорили о жизни. Со времени их романа прошло тридцать лет. Ей тогда было слегка за сорок, ему – на несколько лет меньше. Он еще не развелся, хотя и разъехался с женой. Когда он написал Клеманс, что живет в Танжере, она сохранила письмо.
– Ты мне тогда не ответила, – произнес Тео без упрека в голосе. – Я надеялся, что ты, быть может, приедешь.
На секунду Клеманс снова захотелось плакать.
– Я тоже на это надеялась, – выдавила она.
– Но ты не приехала.
– Нет.
– Я так больше и не женился, – сказал Тео, и в комнате стало тихо.
Глава 25
Викки
Викки проснулась, но не смогла встать с постели, а потому осталась лежать, прислушиваясь к гулу голосов, хотя и не могла разобрать, о чем идет речь. Причем, судя по всему, голоса эти явно не принадлежали полицейским, вернувшимся с новостями о Беа, а это было единственным, что на данный момент интересовало Викки.
Она снова попыталась вылезти из постели, но, чувствуя себя вялой и все еще одурманенной транквилизатором, плюхнулась обратно в кровать и уставилась на свои обгрызенные ногти. Нет ничего хуже ожидания и состояния неизвестности. И этого ужасного страха. Викки принялась ковырять заусеницы, вспомнив постоянные стычки с матерью по поводу манеры грызть ногти. При этом мать вовсе не стремилась сделать из нее образцовую молодую леди. Сама Элиза привыкла расхаживать в старых штанах и белых рубашках Анри. Нет, мать в основном раздражала жизненная позиция дочери и постоянное нытье, которое только ухудшало дело. В детстве Викки обожала своих тетушек, двух сестер Элизы, особенно мать Беа, безалаберную, мечтательную Флоранс, с ее разлетающимися белокурыми волосами и вечно синими от чернил пальцами. Викки обожала стряпню тети Флоранс. Она была потрясающей кулинаркой. И успешной писательницей, даже более успешной, чем тетя Элен, которая стала неплохой художницей.
Услышав, что ее зовет бабушка, Викки отмахнулась от ненужных мыслей и решила больше не тянуть с возвращением в гостиную.
Когда Викки вошла в комнату, какой-то высокий светловолосый, но уже начинающий седеть мужчина, встав с места, протянул ей руку. Он был уже в годах, возможно, чуть моложе Клеманс, хотя для своего возраста вполне привлекательным.
– Тео Уиттакер, – представился мужчина. – А ты, должно быть, Викки. Мои соболезнования по поводу выпавших на твою долю невзгод.
– Вы американец, – пожав мужчине руку, констатировала Викки.
– Да. Старинный друг твоей бабушки.
Викки чувствовала, что атмосфера в комнате изменилась, причем не в худшую сторону, и вполне осязаемо.
– Вы что, очень близко знакомы? – спросила она.
– Мы… – начала Клеманс и осеклась.
Покосившись на нее, мужчина сказал:
– Мы познакомились много лет назад. Твоя бабушка тогда отказалась выйти за меня замуж.
– Я так и думала. По-моему, Этта что-то такое говорила.
Клеманс рассмеялась, и Викки с удивлением отметила, как блестят ореховые глаза бабушки и насколько она стала оживленнее.
– Если мне не изменяет память, ты тогда был женат, – заявила Клеманс.
– Но жил один. Мы с женой разъехались.
Если в свое время между ними что-то было, то, похоже, история эта отнюдь не закончилась. Однако Викки решила не спешить с расспросами, тем более что сейчас ее в первую очередь волновало, нет ли новостей о Беа.
Клеманс покачала головой и нежно сжала руку внучки:
– К сожалению, ничего нового, дорогая. Я собиралась сказать, что, пока ты спала, вернулась Этта…
– Ну а Том? С ним ничего не случилось? – выдохнула Викки.
– Нет-нет! Его отец уже приехал в больницу. Он хочет с тобой поговорить. Вот и все.
– А я должна?
– Думаю, да. Он хочет знать подробности. А Тео собирается позвонить отсюда в Танжер, чтобы организовать тебе охрану.
– Неужели?
– Клемми, и тебе тоже, – заметил Тео.
Викки удивленно подняла брови. Клемми? Она никогда не думала о своей величественной бабушке как о Клемми.
В дверь постучали. Клеманс отправилась открывать ее, а затем вышла на небольшую площадку.
Вернувшись, она сказала:
– Полиция расширила зону поисков. Они нашли в рюкзаке паспорт Беа и уже связались с ее родителями. Надеюсь, они приедут уже завтра или послезавтра.
Викки зажмурилась, съежившись от страха за судьбу кузины. Оставалось утешаться лишь тем, что альбом для эскизов был в ее, Викки, рюкзаке.
– Фотография на паспорте Беатрис слишком старая. Они спрашивают, нет ли у тебя более свежего фото.
Викки прикусила губу.
– Боже мой! У меня ничего нет. Ни у кого из нас не было камеры, поэтому мы не снимали друг друга.
– Очень жаль. В полиции надеются, что родители Беа привезут ее фотографии. Отсутствие фото несколько замедлит поиски. Полицейские пытаются связаться и с твоей матерью тоже.
Надежда в душе Викки боролась со страхом. Но разве такое возможно?
– Зачем? – спросила она.
– Они не объяснили, – пожала плечами Клеманс. – Быть может, чтобы сообщить об аварии. Насколько мне известно, им этого пока не удалось. А вот родители Беа летят из Лондона в Испанию, откуда на пароме приедут в Марокко и там сядут на поезд.
– Вы ведь меня не бросите? – испуганно спросила Викки, чувствуя, что теряет почву под ногами.
– Ну конечно не бросим, – заверил девушку Тео.
– Только сперва нужно поесть, – сказала Клеманс. – Этта приготовила завтрак. Пошли с нами, а потом Тео отвезет тебя в больницу.
Спустившись в квартиру Этты, они пошли на призывный аромат кофе, исходивший из открытой двери комнаты, где их ждала Этта. Сегодня на ней было длинное зеленое платье с черными ювелирными украшениями, и Викки подумала, что эта миниатюрная, похожая на хищную птицу женщина выглядит очень мило и отнюдь не кажется такой решительной.
– Проходите. – Этта провела их на кухню.
Они сели за старинный деревянный стол, вокруг стоял запах специй, въевшийся в стены за многие десятилетия приготовления пищи. На столе лежали свежие французские багеты, посыпанные сахаром магрибские пончики сфенж, марокканское миндальное печенье гхуриба, миска с инжиром, несколько сыров и выпечка c мягкими королевскими финиками, ароматизированными цветками апельсина и смешанными с фисташками.
Впервые за все это время Викки по-настоящему проголодалась и, пока Тео, Клеманс и Этта предавались воспоминаниям, жадно набросилась на еду, не прислушиваясь к разговорам представителей старшего поколения. Если родители Беа уже выехали в Марокко, могло ли это
