изменится ли что-то у Доминико на лице — но не поменялось ничего.
— Доминико… Ты уверен, что это Альбион?
— Изабель жива. Даже если этого не было в новостях. Корсиканцы не стали бы трогать женщин и детей. Это могла сделать только она.
— Тогда я думаю… Собственно, я думаю, что в любом случае должен показать тебе кое-что.
Он извлёк стопку писем из внутреннего кармана и решительно протянул Доминико.
Секунду тот смотрел на них непонимающие, а потом взял их из рук Стефано и, опустившись за стол, стал бегло перечитывать одно за другим.
— Откуда это у тебя? — не переставая читать, спросил он.
— Птичка принесла.
Доминико так увлёкся, что никак не отреагировал на его слова, а затем замер, остановив глаза на одном из писем. Прочитал его. Затем ещё раз, и ещё.
Стефано шагнул к нему и попытался заглянуть через плечо, но Доминико дёрнулся и кинул на Стефано затравленный взгляд. Только убедившись в том, что это в самом деле он, Доминико кивнул — видимо, своим мыслям, и, снова опустив глаза в письмо, облизнул пересохшие губы и принялся читать вслух:
— Ольстер… — Доминико прокашлялся, будто голос плохо слушался его, — Ольстер, верь мне. Скоро мы будем вместе — осталось совсем чуть-чуть… — Доминико пролистал глазами несколько слов. — Этот щенок должен получить своё. Он всего лишь… — Доминико замешкался, — всего лишь грязный корс, — после паузы произнёс он, и голос его на секунду сорвался. Стефано накрыл плечи Доминико своими руками, и странное спокойствие снизошло на того.
Впрочем, дочитать до конца Доминико не успел.
Дверь открылась, и на пороге появился Мариано:
— Вас вызывают, закрытый канал, сэр.
— Включай, — Доминико, мгновенно совладав с собой, откинулся назад и открыл крышку ноутбука. Несколько секунд экран оставался тёмным, а затем на нём появилось известное едва ли не каждому в Содружестве лицо князя Аргайл.
— Ты взял моё, — напрямую начал тот.
— Как и ты — моё.
Они молча уставились друг на друга.
Камера, показывавшая Эвана Аргайла, дрогнула, будто кто-то пытался отобрать у него ноутбук — и тут же Эван оттолкнул чью-то руку.
— У нас с тобой один способ уладить этот вопрос. Ты отдашь мне Фредерико…
— Тебе стоило бы сказать «Спасибо» за то, что я его нашёл. Кроме того… Ты теперь никто, Эван Аргайл. С чего мне вообще разговаривать с тобой?
Эван наклонился, и лицо его отразило злость.
— Потому что иначе я прилечу и превращу твою станцию…
— Прилетай. Этого я и жду.
Эван снова сел ровно, с подозрением глядя на него.
— Думаешь, ролик попался тебе на глаза просто так?
Эван поджал губы, явно начиная догадываться, что подставился, как идиот.
— Чего ты хочешь? — уже без прежней уверенности произнёс он.
— Я же сказал. Один на один переговорить с тобой.
Эван поколебался, затем произнёс:
— Хорошо, — и отключил связь.
— Ты убьёшь его? — спросил Стефано спустя несколько минут тишины.
— Я придумал кое-что ещё.
Изабель Аргайл — а вернее, её старший сын, Линдси Аргайл, судя по насупленным бровям не блиставший умом — связался с Доминико ещё через полчаса.
— Мама готова попытаться забыть то, что произошло, — сказал он. — Но вы, мистер Таскони, были не правы, и должны это понимать.
Доминико не стал спорить и доказывать, что взрыв совершил не он. Куда больше его заинтересовал тот факт, что Изабель не вышла на связь сама. Не вышел на связь и номинальный князь Аргайл.
Видимо, Изабель находилась сейчас не в том состоянии, чтобы вести межпланетный разговор — но в то же время чувствовала себя достаточно… живой?
— Любопытно, что вы хотите этим сказать?
Линдси подал кому-то знак, и в кадре появилось перепуганное лицо Кассандры.
— Если с её головы хоть волос упадёт — мы прекратим разговор, — торопливо произнёс Доминико.
Линдси взял Кассандру за растрёпанные волосы и, грубо притянув к себе, вдохнул их аромат.
— Это всё зависит от того, — сказал он, — как долго мы с вами будем продолжать этот разговор.
— Я хочу услышать её голос.
Линдси сильнее дёрнул Кассандру за волосы, и та издала невнятный вскрик.
— Не так, — сухо потребовал Доминико.
Тот слегка отпустил.
— Дядя, всё хорошо. Только фетучини с креветками у них дерьмо! — выпалила та и тут же заработала неприятную, но, очевидно, не слишком сильную зуботычину.
— Не ешь там ничего! — снова начиная заводиться, произнёс Доминико.
— Хорош! — Линдси оттолкнул девушку от себя. — Вопрос прост. Нам нужна та партия плациуса, которую ты должен был передать Ямато. И следом — договор на поставки на следующий год. Чтобы тебе не захотелось нарушить его — ты объявишь о переходе Манахаты и всей своей семьи в клан Аргайлов. Ты сделаешь это так, чтобы знал Капитул. И тогда девочка вернётся домой… живой.
Доминико сцепил руки в замок.
— Мои гарантии? — спросил он.
— Никаких, — Линдси хохотнул, — через час партия должна быть в седьмом ангаре, а ролик с записью твоего признания готов.
Линдси отключил связь.
— Идиот… — процедил Доминико.
— Только не говори, что собрался заключать с ним договор.
Доминико посмотрел на него зло, но с какой-то непонятной хитрецой.
— У тебя есть другие варианты?
— Само собой. Во-первых, Кэси терпеть не может фетучини с креветками — как и я. Но мы с ней гуляли как-то по берегу водохранилища, и она сказала — на всей Манахате их делает только одна торговая сеть — «Традициони д`Италиа»
— Что ещё?
— Ещё… — Стефано помедлил, — Изабель жива, да?
— Да.
— Если она в таком тяжёлом состоянии, что не может говорить — то вряд ли может покинуть Палермо. Но там два десятка больниц.
Ничего не ответив, Доминико нажал кнопку вызова, и на пороге показались разом Густав и Мариано.
— Зачистить все подвалы сети «Традициони д`Италиа». Всё, что найдёте живого — доставить ко мне. Стоять! — оборвал он, заметив, что Густав уже собрался нестись исполнять. — Найти мне все данные по Ольстеру Маклейну или Ольстеру Аргайлу — сначала на письмах стоит одна фамилия, потом другая. Кто, откуда, менял ли еще фамилии, на каких планетах бывал. И самое главное — на чём он ездит сейчас.
— Простите, сеньор?
— Машину,
