некой синьорины Морелло. Угадай, кого мы там нашли ещё. Думаю, ты понимаешь, что некая леди скрывалась под этим именем…
— И что с ней стало? — спросил Стефано.
Доминико затянулся сигарой.
— Ничего. Ветра унесли её с собой. Перекрестья Ветров принимают и тех, кто часто использует их для своих целей. А леди Изабель Аргайл… Изабель ведь была уже мертва. Все каналы новостей сказали же так, разве нет?
— А Ольстер? Почему никто не знал о нем?
— Потому что он просто сопровождал князя тогда, разве кто-то говорит о тех, кто идет в охране? Сам Аргайл не знал о его роли — подставить великого князя. Это был запасной вариант, Изабель очень спешила занять свое место у кормила клана, а Эван Аргайл все никак не спешил умирать — она хотела сделать это моими руками. Ольстер пришел к нему и уговорил помочь, рассказав историю девушки, которая… Ну, это не важно, в общем, Пьетро с друзьями не очень хорошо поступили с ней.
Стефано покосился на Доминико, видно было, что тому трудно объяснить именно этот момент. Но он не выдержал и спросил:
— Ты знал?
Доминико стиснул зубы и долго молчал.
— Нет, не знал, — сухо сказал он, а потом резко добавил, — а если бы и знал — что с того? Он мой сын, Стефано! Понимаешь ты, мой сын!
Стефано крепче стиснул руль, а Доминико замолк.
— Он сделал это, — подала голос Кассандра, и Доминико вздрогнул — он думал, что девушка давно уже спит.
Закрыл глаза.
— Да, — сказал он наконец тихо. — Да, он это сделал. Я не знаю, участвовал он или просто смотрел, но… — он замолк и шумно выдохнул, — он мой сын, Стефано. Всё равно — он мой сын. И я бы так же мстил за тебя или за… — он крепче прижал Кэси к себе, — за тех, без кого не могу жить.
Какое-то время в салоне царила тишина, а затем Доминико снова заговорил — сухо и отстранённо, как будто бы произносил давно заученные слова.
— Ольстер просто ждал случая, и он предоставился. Компания Пьетро напала на этого Энзо Лучини, Эван расшвырял их и ушел. Но Ольстер остался… И нанес еще пару ударов моему мальчику. Вина упала на князя.
Все бы так и осталось сокрыто, если бы не мания Изабель сохранять все письма — даже требовала вернуть те, что писала сама… В одном из писем, что ты мне передал, она просила его сделать всё, чтобы стать приближённым князя Аргайл. Я тут же подумал, что это не спроста — кто этот Ольстер, вот в чём заключался вопрос.
Она поочередно называла его то Маклейн, то Аргайл* — и так я понял, кого нужно искать. Ну, а зная фамилию, Густав довольно-таки легко выяснил, кто это и где его искать.
— И что теперь? Неужели ты не отомстишь Ольстеру сам?
— Я хотел отдать его Аргайлу — в виде подарка, но тот не взял… Что ж, я думаю, Ольстер очень пожалеет, что даже князь отказался от него. Ты же знаешь, что Густав из племени ниумани, а у них существуют самые разнообразные способы казни — и ото всех волосы шевелятся на голове.
* По шотландскому обычаю, если человек вступает в клан, он берет фамилию этого клана
Эпилог
Наступал сезон дождей, и над горами Сьерра-Неви уже повисли первые клочья туч.
Стефано опасался, что осенью прожить здесь, в сотнях миль от цивилизации, будет нелегко. Доминико никак не реагировал, когда он высказывал подобные мысли — он, как и раньше, по большей части молчал, а если говорил, то в основном о культуре Земли, к которой питал очевидную слабость.
— Я хочу открыть на станции галерею Микеланджело, — так звучал последний его безумный проект.
— Святые Ветра, зачем? Да и разве сохранилось что-нибудь?
— Я найду, — Доминико, отвернувшись от окна, прищурился и пристально посмотрел на него. — Манахата затмит старые столицы Содружества. Когда-нибудь.
Стефано усмехнулся и потянулся к нему, но Доминико поймал его запястья, и они замерли так. Стефано чувствовал, как его кожи касается первый прохладный ветерок.
— Я слышал, в клубе Бартс одна проблема за другой? — вкрадчиво поинтересовался капо Таскони.
Стефано закатил глаза.
После того, как Аргайлы перестали представлять угрозу, и старый князь практически занял свой прежний пост, Стефано какое-то время не находил себе места. Густав возглавил департамент охраны, Мариано стал вторым консильери. Но его самого Доминико толком не использовал никак. Говорил, что Стефано слишком сексуален для охраны:
— Ты будешь меня отвлекать.
Что ещё ему поручить — никто из них не знал. Доминико предлагал сделать его «специалистом по чрезвычайным ситуациям», но Стефано только фыркал и говорил:
— Это просто способ отделаться от меня.
И вот в один прекрасный день он нашёл то, что искал. Бокс.
Два десятка клубов, работавших под Доминико, теперь принадлежали ему.
— Ничего, если они перестанут приносить доход? — поинтересовался Стефано сразу же, как прозвучал этот вариант.
— Только не слишком их распускай.
Слова Доминико Стефано воспринял как карт-бланш. Он установил новые порядки, в соответствии с которыми его ребята больше крышевали спортсменов, чем трясли букмекеров, и получали с этого неплохой процент.
Однако Доминико оказался дотошным боссом: или может быть, как подозревал Стефано, он докапывался только лично до него.
В любом случае Доминико регулярно злился на него, и когда Стефано начинал огрызаться — ставил в позу и, содрав штаны, по полной программе имел.
Кажется, примерно это же планировалось и сейчас.
Стефано не заметил, как его уткнули в стену лицом.
Влажный член мазнул по его анусу, подразнивая и дожидаясь, когда Стефано дёрнется сам. Тот качнул бёдрами в ответ, но насаживаться не стал.
— Сицилийская сучка, — процедил Доминико и, одним движением ворвавшись внутрь, вцепился Стефано в ухо, — ты проиграл.
— А по-моему, это ты у меня в … тисках… — Стефано стиснул анус, заставляя Доминико застонать от наслаждения, и качнул бёдрами назад.
Доминико стремительно вколачивался в него, и Стефано так же яростно бился бёдрами о его пах, но когда Доминико потянулся к его члену, перехватил руку и прижал к животу, заставляя себя обнять.
Доминико не почувствовал подвоха — ему было слишком хорошо, и ему нравилось Стефано обнимать.
Он яростно кончил, но одеться не успел
