Читаем без скачивания Меморандум киллеров - Фридрих Незнанский

Иорданец, прикованный к лежаку, бился большой рыхлой грудой, истошно орал, но так как лицо было утоплено в его собственном скомканном пиджаке, Слонов слышал только вопли и всхлипы. Чтобы прекратить истерику, он открытой ладонью смачно врезал по голой заднице, оставив на ней внушительный багровый отпечаток. Затем зашел со стороны головы иорданца и за жидкие волосы на затылке приподнял ее.

— Вот ты все шумишь, Мустафа, — строго заговорил Слонов, — а надо слушать, что я тебе говорю. Послушаешь, поймешь и, когда согласишься со мной, спокойно улетишь в свою аль-Хашимию, или как ее у вас зовут, понятно? А не станешь слушаться, тогда… Я ж ведь личный досмотр только начинаю. А знаешь, как вашего брата проверяют? Сейчас покажу на живом примере. Смотри, парень…

Слонов спокойно снял и повесил на гвоздь, вбитый в стену, свой пиджак. Расстегнул ремень, снял брюки и повесил туда же, а потом, внимательно и ласково глядя прямо в глаза иорданцу, медленно вывалил из трусов свой могучий прибор, отчего у пленника в ужасе распахнулся рот, а черные расплывшиеся глаза, казалось, вываливались из орбит.

— Вот я и проверю сейчас, что ты там прячешь у себя в заднем проходе, согласен?

— Не-э-э-эт! — вмиг вспомнил русский язык пленник. — Не надо! Я скажу! Не надо!..

— Другой разговор, — спокойно констатировал Слонов, поправляя на себе трусы и снимая с гвоздя брюки. — Но смотри, за мной не заржавеет. И как говорит мой начальник, я тебя уделаю посильнее, чем Фауст — Гете. Усек?

Тимофей вдруг рассмеялся, вспомнив, как в аналогичном положении истошно орала под ним похотливая сучка Анька, а ведь ей-то уж подобные приемы, поди, не в новинку. Нетрудно представить, что сейчас творилось бы и с этим козлом!..

Был, конечно, соблазн совсем уж опустить этого жирного, но Тимофей правильно рассудил, что иной раз ожидание боли, страх, который испытываешь перед ней, перед унижением, куда сильнее акта даже самого безжалостного насилия. Вот и надо, чтоб он постоянно боялся и дрожал… за собственную задницу. Хотя, по правде говоря, черт их разберет, этих арабов с их пристрастиями! Может, для кого-то и кошмар, а кому-то — в кайф? Но этот перепугался явно, что и хорошо…

Пять минут спустя сосредоточенный и внимательный майор Слонов, раскрыв на столе в кухне чемоданчик с инструментами и прилагая немалые усилия, двумя разводными ключами аккуратно вывинчивал из обувной колодки тугую стальную пружину. И когда вынул ее, из полой внутренности деревяшки на разостланную газету посыпались крупные блестящие камушки, заигравшие под светом лампы причудливыми радужными искорками.

«Непонятно, на хрена ему там брильянты? — Тимофей пожал плечами. — Своих, что ль, мало?.. — И вернулся к прежней мысли: — А «коридорчик-то зелененький», значит, все-таки был! Иначе на что он мог рассчитывать? Что рентген ничего не покажет? Фигня. Ну а уж обозначить этого умельца на таможне теперь дело техники. Без проблем. Да и Мустафа пусть пока полежит тут, отдохнет, торопиться ему некуда, может, еще чего нужное вспомнит».

А интересно, кто ж на таможне-то задействован? Из тех, кто нам неизвестен? Вот же народ, каждый так и гребет под себя… Ну, это уж будет Вадим сам разбираться с ними, ему и карты в руки…

3

— А что, хлопчики мои родненькие, — сказал, поднимая пузатый бокал с коньяком, Вячеслав Иванович Грязнов, — не слишком ли часто в последнее время у нас появляются поводы для торжества?

«Хлопчики» — это он Шурочку Романову, начальницу свою бывшую, покойную уже, цитировал. Ласково это у нее всегда получалось, помнил эту пронзительную интонацию и Александр Борисович Турецкий, сидящий напротив Славки с таким же бокалом в руке. Они как появились тут, на Среднем Каретном, вдвоем, как приняли «от сияющего Лыкова, встретившего «высоких гостей», по «аперитиву» — только Вадим назвал это «оперативом», с намеком на общую профессию, — так с той минуты и не выпускали бокалов из рук.

— С преступностью, согласно статистике, у нас порядка не наблюдается. Да нам точные науки и без надобности, поскольку мы и сами знаем, что скверно обстоят дела. Нет, ребятки, я не к тому, чтобы не выпить лишний раз за удачу, особенно когда дело уже сделано, но вы же знаете, кому постоянно везет, тот определенно вызывает и у коллег, и у начальства подозрение. А я не хочу, чтобы на вас падала даже слабая тень! Я верю вам, дорогие мои, и надеюсь… как там, Саня?

— И надеюсь, что это взаимно! — этаким козликом почти проблеял Турецкий, вызвав волну смеха. Народу за столом было немного — все те же давно известные лица, которых знал Турецкий. Приятно сидеть среди своих, чего там говорить, чисто мужская компания…

— Но, Вячеслав Иванович, — позволив себе не согласиться с опасениями генерала, пробасил второй его зам Сережа Межинов, — по пустякам водку пить — это, известно, пустая трата времени и денег. А когда причина важная, так отчего ж бы?

Грязнов по-хозяйски махнул ему рукой, словно останавливая возражения, и повернулся к Турецкому:

— Что правда, то правда, Саня. Тут ребята правы. Они хорошо постарались. Да и мы с тобой — помнишь? — тоже кое-что им подсказали! Нет, молодцы, искренне хвалю! Они тут, Саня, ухитрились бригаду ильинских так лихо пошерстить, что десятка полтора конкретных пацанов с ходу на нары отправились.

Теперь за вашим братом дело, за прокурорами. А улик там набралось — вагон и маленькая тележка!

— Возбуждено в городской?

— А где ж еще? Не в Генеральную же тащить эту шпану, прости господи!

Лыков, слушая невинное хвастовство своего начальника, улыбался. Во всем был прав Грязнов, имея перед глазами голый результат. А ведь сколько тайных пружин потребовалось привести в действие, чтобы братва Лени Благуши смогла без всякого урона для себя «замочить» медведковского Сеню вместе с парой его «быков», и списать трупы на ильинских. Что, в свою очередь, подвело черту под дальнейшим существованием этой организованной преступной группировки.

А позже Вадим с Леней встретились специально для решения стратегических вопросов в массажном У1Р-салоне подмосковной Барвихи. Их стало слишком много, мелких банд, ни в грош не ставящих одна другую и не поддающихся ничьему влиянию. Такое положение надо было исправлять. Зная, что у собеседника слова с делами никогда не расходятся, Леня Благуша предложил свой вариант раздела территории. Вадим подумал и согласился, оговорив, как и положено, свой процент от сделки. В ту ночь изощренный тайский массаж в исполнении косоглазеньких девчонок был особенно приятен…

И он был бы вдвойне приятен, если бы Лыкову уже тогда стало известно, что Мустафа, незнакомый с российскими методами дознания, в полном уже отчаянии, согласился наконец выкупить свою голову. И немедленно начал торговаться, ну что за нация! Иорданец клялся именем Аллаха, что у него, кроме выданных Тиме брильянтов да нескольких тысяч баксов, больше ничего нет и в помине. Слонов не уступал, он никуда не торопился. И, кажется, торговля близилась к концу. О чем он сегодня, кстати, и доложил. Поэтому и отсутствовал среди своих на данном торжестве.

Но это так, к слову. Иначе говоря, мысли по поводу…

А Грязнов продолжал разливаться соловьем. И друг его, Александр Борисович, всячески его поддерживал, изрекая хоть и несколько замысловатые, но все равно приятные дифирамбы в адрес отличившихся муровцев.

Это хорошо, что у друзей такое настроение, думал Лыков. Как раз сегодня, где-нибудь в конце вечера, перед тем как народ станет расходиться, он и решил провести давно намеченную операцию с друзьями-на-чальниками. Но сделать это не вслух и не при всех, а скромненько, спокойно. Чтоб оба обнаружили в своих карманах пухлые конверты, уже находясь в домашней обстановке. И с объясняющими записками, вложенными в конверты: за что конкретно, за какие заслуги. Причем чисто по-дружески, без намеков и прочего. Пройдет номер, значит, можно будет уже подключать их и к общему делу.

В Грязнове Лыков был уже почему-то уверен, внутреннее ощущение такое сложилось. А вот с Турецким — сложнее. Но и тому днями будет сделан хороший подарок. Можно сказать, уже завершается оперативная разработка Михо Старого, а дальше — дело техники… У Александра Борисовича неожиданно появится фигурант, который и приоткроет занавес над разборкой в «Медведе». Вот, мол, нате вам, Сан Бо-рисыч, подсказку, мы отыскали, но с легкой душой отдаем вам, мы не гордые, нам истина важнее… Такие вещи ценятся, и не только между своими.

И еще одна проблема не то чтобы сильно заботила, но все-таки не давала, скажем так, покою Вадиму Михайловичу. Он был полностью, стопроцентно, уверен в Ароне Швидко, в его высокопилотажном мастерстве уговора и объяснения необходимых вещей, тут нет слов. Но он уже знал и неуправляемую, а точнее, управляемую исключительно сиюминутными капризами Аньку, будь она трижды неладна! И предвидеть момент, когда эта чертова хохлушка может взбрыкнуть, даже в ущерб себе, причем ущерб непоправимый, Вадим, по большому счету, не мог. А он привык действовать только наверняка, никаких «или — или» в такой игре быть не должно. И с этой целью он решил все же подстраховаться. Кажется, это Валера Коны-гин, зам грозного начальника Главного управления собственной безопасности МВД Ромадинова, как-то обмолвился, что у него чуть ли не в побратимах какой-то крупный чин из Министерства по налогам и сборам. Обычно не пропускавший мимо ушей подобных сведений, Лыков просто отметил для себя сам факт и как бы отложил его в сторону, до лучших времен. И вот сейчас подумал, что они, эти самые времена, как раз и настали. А для облегчения операции по захвату торгового дома «Земфира» в данный момент, пожалуй, ничего лучше и успешнее, нежели немедленная налоговая проверка — с арестом счетов фирмы, с выемкой всей документации, — и не придумаешь. И на этом фоне практически незаметно произойдет и смена владельца. Только надо будет все это проделать максимально стремительно и одновременно.