– Но что, если это не сработает и Даг мне откажет? Тогда я потеряю сразу и честь, и жизнь.
Юная рабыня закатила глаза.
– Это обязательно сработает. Даг просто очарован тобой – он будет стараться спасти твою жизнь, даже если ты плюнешь ему в лицо.
Быть может, Бреака права и этот воин и в самом деле испытывает какие-то чувства к ней? Фиона недоверчиво взглянула в глаза своей доброжелательнице:
– Думаешь, я должна предложить себя ему и таким путем завоевать прощение?
Бреака улыбнулась.
– Вот теперь ты поняла меня и стала говорить как разумный человек. Распусти волосы и сними всю одежду. Когда Даг вернется, уверяю тебя, он будет готов сделать все, что в его силах, чтобы помочь тебе.
Вскоре после того, как Даг вышел на свежий воздух, к нему присоединился Рориг, держа под мышкой бурдюк с крепким сладким вином, который он раздобыл в разграбленном ирландском поселении. Передавая вино друг другу, они довольно быстро прикончили его, после чего тело Дага стало тяжелым и неуклюжим; он понял, что назавтра будет чувствовать себя ужасно. Хорошо было лишь то, что в голове его не было никаких мыслей: он не хотел думать, не хотел вспоминать про проблемы, уже возникшие перед ним и ожидающие его в будущем.
Вокруг валялись на полу бесчувственные тела; воины храпели, что-то бормотали во сне, а пиршественный зал больше напоминал свинарник. На соломе, покрывавшей грязный пол, тут и там виднелись следы рвоты. Даг поморщился, представив себе, как Мина и другие женщины будут наводить здесь порядок. Ничего удивительного, что молва представляла его соплеменников как грязных и жестоких зверей. На самом деле они еще хуже: даже свиньи не валяются в своих собственных нечистотах.
Добравшись до спальни, викинг рывком открыл дверь. К его удивлению, светильник, стоявший на рундуке, все еще горел. Пошатываясь, Даг ввалился в каморку. Сидевшая на полу рыжеволосая рабыня тут же вскочила на ноги. Он с трудом вспомнил, что велел ей остаться и что-то сделать, – но только что? Ах да, она должна была разыскать его, если кто-нибудь придет.
Ему здорово повезло – никто так и не вломился в его владения, а он чересчур пьян сейчас, чтобы сражаться, и вряд ли он смог бы защитить девушку, если бы Бродир явился требовать возмездия.
Быстро взглянув на кровать, Даг убедился, что с ирландкой все в порядке: она лежала, завернувшись в шкуры, из которых выглядывало только ее бледное лицо.
Вздохнув, викинг тяжело опустился на край кровати. Ирландка вздрогнула и открыла глаза, но ему было совсем не до нее; у него просто не осталось сил для новых препирательств. Завтра утром он непременно разберется с ней.
Нагнувшись, Даг принялся развязывать сыромятные ремешки своих башмаков.
– Позволь мне сделать это…
Викинг поднял взгляд, и рыжеволосая служанка улыбнулась ему.
– Да, – он устало откинулся назад. Рабыня стащила с его ног башмаки, а затем помогла ему снять рубаху, но Дагу не стало легче. Ему казалось, что его голова набита шерстью. Тут девушка снова заговорила.
– Что? Повтори, я не расслышал.
– Я сказала: «Вы хотите снять с себя все?»
– Ода.
Даг снова почувствовал у себя на поясе тоненькие пальцы девушки. Наконец, совершенно обнаженный, он забрался в постель. Наткнувшись под шкурами на тело ирландки, он подтянул ее поближе к себе и через несколько секунд уже довольно посапывал.
Фиона с трудом выскользнула из сильных рук норманна и с отчаянием взглянула на Бреаку.
– Боже, что же мне теперь делать?
Та от души расхохоталась.
– Разумеется, ничего; сейчас ему просто надо проспаться.
– Но как мне заставить его взять меня?
– Подожди до завтра; глядишь, все как-нибудь и образуется.
Фиона вздохнула – планы снова рушились: к утру от ее решительности может не остаться и следа. Бреака направилась к двери.
– Погоди! – воскликнула Фиона. – Разве ты не останешься со мной?
– Зачем? В постели есть место только для двоих. К тому же такие вещи женщина должна решать сама.
Фиону охватила паника. В очередной раз ее попытка соблазнить викинга оканчивается ничем.
– Пожалуйста, – прошептала она, обращаясь к Бреаке. – Останься со мной на ночь. Я дам тебе одну шкуру, а подстилка у вас в сарае не мягче, чем здешний пол… – Она сморщила нос. – И уж тут точно чище.
Бреака вздохнула, но все-таки взяла протянутую ей шкуру.
– Порой мне кажется, что ты самое беспомощное из созданий Божьих, – проговорила она, устраиваясь на покрытом соломой полу. – Если бы ты была щенком, мой отец сразу же утопил бы тебя из-за твоей совершенной бесполезности.
Глава 14
Даг перекатился на бок и застонал. Будь прокляты эти чертовы ирландцы, варящие этот чертов мед! Даже когда ему случалось перебрать пива или вина, он не чувствовал себя столь отвратительно. Если бы только ему снова удалось заснуть!
Но что разбудило его? Он приподнялся и сел на край кровати. Голова сразу же отозвалась отчаянной болью, по сравнению с которой боль в животе казалась вполне терпимой. Что же он с собой сделал?
Раздавшийся за его спиной звук заставил его напрячься – в каморке был еще кто-то. Даг непроизвольно изготовился для борьбы, но тут же почувствовал, что не может повернуть голову. Тогда он медленно развернулся всем телом…
Ирландка! Она всю ночь провела в его постели, а он даже не знал этого. Даг смотрел на нее и чувствовал, что раздражение его все усиливается. Неужели она не понимает, что и так уже причинила ему достаточно хлопот?
Тут только он заметил, что девушка тоже села в постели. Ночная рубашка сползла с ее плеч, обнажив груди. Против воли Даг не мог оторвать от них взгляда. Она была прекрасна. Но почему она обнажена? Почему она спала рядом с ним?
Внезапно ее зеленые глаза сузились, словно у кошки. Неужели она хотела соблазнить его? Тогда она выбрала для этого не самое подходящее время – в его нынешнем состоянии ему было совершенно не до восторгов любви.
К тому же он хотел вызвать в ней желание, а не искусственную страсть.
Даг вздохнул. Она не нужна ему ни пресмыкающейся в пыли у его ног, ни высокомерной королевой из сказки. Отвернувшись, он попытался целиком сосредоточиться на труднейшей задаче – поиске чего-нибудь, что он мог бы надеть на себя. К счастью, его одежда обнаружилась аккуратно сложенной на рундуке. Он вспомнил, как рыжеволосая служанка раздевала его. По крайней мере, она тут же ушла, как это и положено хорошей рабыне.
Привстав, Даг подтянул штаны, а потом занялся башмаками. Нагнувшись, он застонал – такой отчаянной болью ответила на это движение голова.
Шорох шагов по крытому камышом полу заставил его поднять глаза: девушка стояла прямо перед ним. Взгляд его уперся в плоский живот, двинулся вверх, затем опустился, зачарованный совершенством ее сложения. Даг не мог оторваться от этого зрелища. Прошло чуть больше недели с тех пор, как он впервые увидел ее в таком виде.
