Он спустился в туннель и на этот раз вернулся очень быстро.
— Тысяча триста шесть шагов! — объявил он. — Где снимок, Настенька?
С помощью нитки они определили, что стык находится где-то между семьсот пятидесятым и восьмисотым шагом… Волошин вновь спустился в склеп. Быстро отшагав семьсот пятьдесят шагов, он стал продвигаться медленнее, тщательно освещая стены, пол и свод и осматривая и выстукивая их. Неожиданно ему показалось, что пол в одном месте отозвался гулко. Он подпрыгнул. Действительно, чувствовалось, что глина в этом месте лишь насыпана на крышку какого-то люка.
«Значит, главный туннель находится внизу?» Волошин стал руками разгребать глину. Но это было нелегкое занятие. Слой глины не менее чем в двадцать сантиметров покрывал дубовую крышку.
Волошин хотел было позвать кого-нибудь, но озорное желание все узнать самому удержало его. Сообразив, что проникнуть в нижний туннель можно, лишь приподняв крышку с глиной, он понял, что надо искать какое-то кольцо или ручку в этой крышке.
«Иначе как же ее приподнимают? — подумал Волошин. — Надо чем-то нащупать это кольцо под глиной».
Но ничего под руками не было, и он помчался по туннелю к гробнице.
Выпрыгнул он из склепа, словно только что воскресший и чрезвычайно этим довольный покойник.
— Нашел! — сипло зашипел он. — Настенька! Я нашел ход в другой туннель!..
— Неужели? — обрадовалась Тася. — Я сейчас позову Руднева.
— Ни в коем случае! Я хочу проверить сам, один…
— Честолюбие?… А я тут дрожу от страха за вас!
— Ничего не бойтесь. Я сейчас… Мне нужна какая-нибудь штучка… Ага! Вот!..
Он выдернул железный прут из полуразрушенного решетчатого окна часовни и, бодро махнув Тасе рукой, спустился вниз.
Тайник
Войдя в глину подле самой стены, прут неожиданно уперся во что-то металлическое и соскользнул. Волошин лихорадочно пошарил прутом и явственно услыхал железный лязг. Слой глины здесь был гораздо тоньше, чем над всей крышкой.
Покопавшись в глине, Волошин нащупал большое железное кольцо и потянул его. Но ему надо было стать так, чтобы не давить на крышку. После трех неудачных попыток он наконец поднял крышку и отбросил ее к стене.
В черную глубину уходили ступеньки деревянной стремянки… Поколебавшись с минуту, Волошин достал ТТ, переданный ему Рудневым еще днем, и стал медленно спускаться. Нога ступила на земляной пол… Он прислушался… Тихо… Оглянулся, посвечивая фонарем, и увидел темные стены низкого хода, выдолбленные в камне-песчанике… Подумал: «Когда-то здесь было дно озера… Ну что ж, побредем, поищем». На минуту мелькнула зловещая мысль: «А вдруг он тут притаился? Трахнет по голове топором, и выстрелить не успеешь…»
Но все же он пошел вперед, согнувшись и зорко вглядываясь в темноту.
Каменный песчаник потемнел от времени и копоти. Очевидно, этим путем не раз ходили с факелами: сажа здесь висела на паутине, как черный гарус. Воздух был затхлый, пахло плесенью и сырым камнем…
Ход вел вниз, внезапно сворачивал в сторону, круто поднимался и вновь уходил вниз, но уже в иную сторону, и вновь поднимался. Волошин поглядывал на фотоснимок. Теперь он не сомневался — серая извилистая линия действительно была планом подземного хода. Вот сейчас план показывает, что ход повернет обратно… Правильно!..
Волошин вгляделся в план. Скрещение!.. Дальше нужно идти назад, а затем свернуть влево.
Он остановился и осмотрелся. Неуютно здесь… Нужно окончательно выжить из ума, чтобы проводить в этой норе дни и ночи.
«Но как в такой сырости могли сохраниться свитки папируса и рукописные книги? — размышлял Волошин. — Приходится только верить все той же легенде о книжном тайнике царевны Зои, будто строили его в пятнадцатом веке зодчие-итальянцы, которые знали какой-то «секрет» и особый «материал» — камень, не пропускающий влаги, и выкладывали им подземные помещения, которые требовали сухости…»
Между тем ход стал очень узким и низким. Волошину пришлось теперь пробираться вперед почти ползком. Но он не забывал поглядывать на план и держал пистолет наготове. Но пока все шло благополучно. Очевидно, тайник находился в конце этого хода; здесь, на плане, он обозначен крестиком.
Вдруг Волошин остановился… Ему послышался какой-то шорох за спиной. Он оглянулся и вскинул фонарик. Никого… Он прислушался…
Шорох слышен явственно… Да нет же, это журчание… Вода?… Да, несомненно, это лепечет где-то близко подземный родник. Но где он?… Не видно…
Волошин медленно двинулся вперед, освещая фонарем и ощупывая ногой каждую пядь каменистого пола. Внезапно он увидел перед собой две доски, сбитые вместе в виде мостков. Рокот воды здесь слышался отчетливо. Очевидно, вода течет где-то под этими мостками. Вдруг Волошин остановился… Доски!. Странно!.. Хотя это можно объяснить… Рокот воды усыпляет удивление перед внезапно появившимися деревянными мостками, а там, дальше, эти мостки внезапно опрокидываются… непрошеный посетитель проваливается в ловушку.
Волошин стоял и не решался ступить ногой на подозрительные мостки… Но другого пути не было: только вперед или назад…
Он попробовал поднять или оттащить мостки, но из этого ничего не вышло: мостки были крепко сколочены.
Волошин стал водить фонарем вдоль стен… Ничего… Только в одном месте у самого пола большой камень отошел от стены. Волошин отвалил его, образовалась дыра. Он осветил ее фонарем и увидел совсем узкий ход, даже не ход, а щель.
«Но как же поступает сам старик? Как-то ведь переходит он по этим мосткам, — размышлял Волошин. — А если…»
Он еще раз осмотрел нору за отваленным камнем.
«Эх, была не была — полезу!»
Волошин достал из кармана мелок и сделал на стене крупную подпись: «По мосткам не ходить!.. Опасно!.. Обход здесь!..» Он нарисовал стрелу, окружил новый вход десятью меловыми плюсами и полез…
Полз он минут пять. Останавливался, отдыхал, лежа на животе, прислушивался и полз дальше. Но вот наконец рука с фонарем и голова его вынырнули в просторную шахту. Волошин выполз из норы и огляделся. Мостки! Западня осталась позади! «Ай да итальянец! — подумал он. — Молодец, если это он придумал. А что там, под мостками?… Колодец?… Волчья яма?…»
Волошин пошел дальше. Он сделал тридцать — сорок шагов, когда ход круто свернул вправо, и Волошин остановился, пораженный необычайной картиной.
В нескольких метрах от него стоял высокий, сгорбленный старик, седой, косматый, с клинообразной желтой бородой. Волошин узнал его. Это был князь Платон. Дикими, немигающими глазами глядел он на пришельца. Непокрытая голова старика чуть тряслась. Худой левой рукой он держался за косяк тяжелой дубовой двери, в правой у него был топор…
