Опустив руки в холодную воду, она бросила неуверенный взгляд на щетку, лежавшую рядом. С ее помощью она почистила корнеплод и вымыла его в чистой воде. Теперь надо снять кожицу и нашинковать. Нож такой острый, а репка твердая как камень, и кожица у нее плотная, как лошадиная шкура.
Серина покосилась на Мейвис, но та командовала служанками, которые разливали содержимое большого котла по кастрюлям. Служанки бросали любопытные взгляды в сторону Серины, но не подходили к ней.
Серина вертела в руках репку, решая, с какой стороны начать ее чистить, как вдруг дверь распахнулась, и по ногам потянуло сквозняком.
– Помочь? – спросил низкий голос у самого ее уха, и она, подскочив от неожиданности, выронила репу.
– Ник! Как ты меня напугал! – воскликнула она, вскинув на него глаза.
– Прости, но я не мог не предложить свою помощь. – Он поднял руки, сдаваясь. – Только не убивай – у тебя такой острый нож!
Ника поприветствовал нестройный хор голосов, и он кивнул служанкам, снимая плащ и треуголку.
– Я покажу этой служанке, как правильно чистить репу, – обратился он к Мейвис, предложившей ему чашку чаю.
Он подмигнул Серине, и она стиснула рукоятку ножа. Нет, она непременно отрежет ему нос, как только ей представится случай!
Ник поднял репку и обмакнул в воду.
– Где ты был сегодня утром? – спросила она, протягивая ему нож.
– А ты по мне соскучилась? – хитро прищурился он, разрезая репку на четыре части. – Так будет легче чистить, – пояснил он.
– Нет, я вовсе не скучала и очень обрадовалась, когда, проснувшись, не обнаружила тебя рядом, – мстительно солгала она.
– Хорошо, что ты не убежала, Серина, хотя я и оставил дверь открытой. Я очень встревожился, не обнаружив тебя дома, и побежал сюда, чтобы проверить, правду ли ты написала.
– Что-то не похоже, чтобы ты запыхался, – буркнула она.
– А я хорошо бегаю, – возразил он, намекая, на свою преступную жизнь.
Серина загрустила. Какой бы благородной ни была цель, он все равно разбойник, презираемый обществом. По-видимому, у нее только один выход: похоронить в душе зарождающееся чувство.
– Когда-нибудь удача тебе изменит, – произнесла она, глядя, как он ловко чистит репу. Когда он закончил, она взяла у него кусочки и прополоскала их в воде. Он протянул ей нож, и она съежилась под его настороженным взглядом. Прикусив губу, она принялась счищать кожицу с репки, молясь, чтобы ненароком не срезать собственную кожу. Но репка чистилась на удивление легко.
– Ты хочешь, чтобы меня поймали? – спросил он, наклоняясь к ней, так что она ощущала на щеке его горячее дыхание.
Она подняла голову. Он смотрел на нее прямо и строго, слегка нахмурив брови.
– По правде сказать, нет…
– Прекрасно! – Он улыбнулся ей своей чарующей улыбкой.
– Но я считаю, что преступник должен быть наказан, – добавила она, очищая еще один кусочек репы. – А ты так не думаешь?
Он помолчал.
– Да… но многие преступления совершаются ради высокой цели или ради хлеба насущного.
– Цель оправдывает средства?
– Я никогда не стану убивать ради того, чтобы стащить кошелек, но мои жертвы не знают этого, когда я направляю на них пистолет.
– Пистолет может выстрелить случайно, и тебя обвинят в убийстве, – заметила она, жалея, что завела разговор на эту скользкую тему. Между ними словно возникла невидимая стена. Что ж, тем лучше. Все равно у них нет будущего. От этой мысли ей стало невыносимо горько.
– Я не всегда заряжаю пистолеты, – холодно возразил он и молча стал чистить репу.
Полчаса спустя работа была закончена. Серина вытерла руки и взяла со стола свой пакет.
– Куда ты идешь? – спросил он.
– Пойду к Верди Джонс – думаю развлечь ее рисованием, – ответила она и, помахав рукой Мейвис, вышла из кухни.
Поднявшись по лестнице, она вошла в лазарет. Верди сидела в постели. Узнав Серину, она расцвела улыбкой.
– А вот и леди пришла! – восторженно вскрикнула она и закашлялась. – Мисс Серина!
Серина улыбнулась девочке. При виде ее бледного личика у нее сжалось сердце.
– Как у тебя дела? Ты выглядишь гораздо лучше.
– Я кашляла всю ночь, мисс. – Девочка подняла головку на тонкой шейке и серьезно посмотрела Серине в глаза. —
Я скоро умру, я знаю. Скажите, Господь превратит меня в ангела?
Слезы подступили к глазам Серины. Она видела, что Верди тает на глазах. Но то, что малышка это понимает, наполнило ее сердце печалью.
– Конечно, если ты умрешь, то станешь ангелочком. Но ты не умрешь. Ты скоро поправишься.
– Нет, не поправлюсь. Нянечки так добры ко мне, и я могу есть столько пудинга, сколько захочу. В жизни столько не ела. Это как в раю. Как вы думаете, может, Господь подает еду на золотых тарелочках? – Верди уцепилась тонкими пальчиками за руку Серины. – Скажите, что да!
Серина погладила прозрачную ручонку.
– На небе не требуется еда. Ангелы пьют небесный нектар, а он намного слаще, чем лимонад.
Верди радостно улыбнулась.
– А я однажды видела ангела. Он стоял вот здесь, рядом с кроваткой, и улыбался. Точь-в-точь как моя мама.
Малышка так убежденно говорила, что и сама Серина готова была поверить в улыбающихся ангелов. Она положила перед девочкой сверток.
– Давай немного порисуем. Я хочу увидеть, как выглядел твой ангел.
Она приподняла подушку и устроила девочку поудобнее. Среди подаренных Ником художественных принадлежностей были бумага и мелки. Серина вручила Верди мелок, и та принялась водить по бумаге неуверенной рукой. Ее большие глаза светились счастьем.
– Я никогда раньше не рисовала.
– А крылья у ангела были? – Серина взяла другой мелок и нарисовала ангела в развевающихся одеждах и с крыльями за спиной, как на церковных фресках.
– Да… белые такие, как у лебедей в парке. – Высунув от усердия кончик языка, Верди робко чертила линии. – У моей мамы были золотые волосы, так мне говорили.
Серина погладила шелковистые кудряшки.
– У тебя такие же, Берди.
– А у папы волосы были черные. Его убили, но я знаю, он был хороший.
Серина с печалью в душе слушала девочку. Одно радует – ребенок верит в добро. И хотя она выросла в трущобах, ее детский взгляд на мир не испортили нищета и зло. И это чудо, которое никак не объяснишь.
Серина пыталась вспомнить, когда сама утратила детскую веру в добро и стала видеть только мрачную сторону жизни. Семейные ссоры постепенно наложили отпечаток на ее характер.
Послышались шаги, и Серина, подняв глаза, увидела перед собой Ника. Как всегда, при его появлении сердце ее подпрыгнуло в груди.
– Ну, как наша больная? – спросил он и сунул руку в карман за кулечком. Вынув леденец, он протянул его девочке, и та радостно защебетала:
