Итак, это случилось: спорный патент и неудачная игра на рынке акций. Унгерманн жаловался Фаггину, а Фаггин жаловался Унгерманну. И так же, как в свое время Нойс и Мур организовали Intel, разочаровавшись в своей работе в Fairchild, так и эти два молодых инженера решили оставить Intel и начать собственное дело.
Когда Фаггин подал свое уведомление об увольнении, первый ответ компании состоял в том, что, если он готов остаться, ему сделают очень неплохие предложения. Фаггин ответил, что его это не интересует. От готов был отработать положенные три месяца, если компания пожелает, однако его решение об уходе было окончательным.
Незадолго до ухода Фаггин был вызван в офис Гроува. Гроув недавно ввел систему "собеседований при увольнении". Некоторые сотрудники рассматривали их как тревожное напоминание о жизни в странах коммунистического блока, где право покинуть страну было так строго ограничено, что диссидентам, прежде чем сесть в самолет, улетающий на Запад, необходимо было получить выездную визу. На самом деле эти собеседования не были столь зловещими; просто Гроув считал, что, если талантливый инженер решил уволиться, от него всегда можно узнать нечто полезное. Увольнение являлось выражением резкой критики того, как Intel вела свои дела. Имело смысл попытаться найти способ изменить что-то, чтобы не повторять ошибок и не терять других сотрудников.
В случае с Фаггином, однако, говорить особо было не о чем. Гроув в деталях знал все о его конфликте с Вадажем, о его недовольстве подходом Гроува к дисциплине, о том, как его задело присвоение его изобретения. Фаггин мог только сказать, что собирается работать с Унгерманном и планирует заниматься микропроцессорами. Он был так занят в последние месяцы, сказал он, что не имел возможности точно решить, что он будет делать.
Гроув держался холодно. Теперь, когда стало ясно, что ничто не удержит Фаггина в Intel, он провожал блестящего инженера чуть ли не проклятиями.
— И что ты будешь делать, уйдя из Intel? — спрашивал он. — Ты оставишь детей без наследства. Твое имя забудут. Ты проиграешь. Тебя ждут одни только неудачи.
Потрясенный почти средневековой жестокостью этих слов, Фаггин направился к двери. Гроув пытался разрушить его уверенность в себе, посеять семена сомнения в душе потенциального конкурента. Однако Фаггина было не так просто запугать. "Я добьюсь успеха, — сказал он себе. — Я не дам себя забыть".
Часть 2
Господство
Может быть, таким образом мы пытаемся упрочить наши позиции на рынке и достичь заслуженного признания? Или мы делаем все, чтобы уничтожить к черту эту Motorola?.. Мы должны уничтожить Motorola, в этом суть игры. Мы должны победить проклятых ублюдков. Мы растопчем Motorola и сделаем так, чтобы они не смогли больше подняться.
Джим Лолли, бывший сотрудник Intel, по поводу кампании "Победа действием"
13. Боровой выигрывает патентную войну
Немного найдется людей, которые отклонили предложение работать в Intel в первые годы ее существования. Среди них был Роджер Боровой, приятель Боба Нойса, один из лучших юристов в Fairchild. Когда Нойс пригласил его в новую компанию, Боровой дал ему понять, что не представляет себе, что значит работать в начинающей компании. Он пошутил, что Intel еще не скоро понадобится юрист его уровня, и предложил вернуться к разговору через несколько лет, когда компания станет больше. Поэтому был приглашен другой юрист. Через три года после первого публичного выпуска акций Нойс снова сделал предложение, и на этот раз Боровой согласился. Он уволился из Fairchild и решил провести несколько дней отпуска дома, прежде чем начать работу в Intel.
В один из таких дней и раздался телефонный звонок.
— Роджер, это Энди Гроув.
— Привет, Энди, — Боровой сказал обычные для таких случаев слова о том, как он рад тому, что будет работать в Intel, и ждал аналогичного ответа от Гроува.
Однако Гроув, никогда не любивший говорить по пустякам, звонил не для того, чтобы приветствовать его вступление в ряды компании. Он сразу сообщил причину своего звонка.
— Я хочу, чтобы ты уволил Тэда.
— Что?
В юридическом отделе Intel было два сотрудника, и Нойс договорился, что они оба будут подчиняться Боровому. Старшим из них по должности был Тэд Вайан — корпорационный юрисконсульт, хотя и не блестящий, но очень компетентный. Его-то Гроув и просил уволить.
— Я хочу, чтобы ты рассчитал Тэда. Ты знаешь, что индустрия вошла в полосу спада? Я сокращаю инженеров, а когда сокращают инженеров, то не нанимают новых юристов. Если ты собираешься работать, то должен уволить одного из них — Тэда или другого.
(Как же так, подумал про себя Боровой, я в дверь не успел войти, еще не начал работать в компании, а он уже хочет, чтобы я уволил первого же своего подчиненного!)
— Энди, я никогда не работал с Тэдом. Я не знаю его.
— Мне все равно кого, но увеличивать поголовье юристов, выставляя за дверь инженеров, я не позволю. Увольте одного из них.
Боровой ответил, что рад будет рассмотреть этот вопрос, когда приступит к работе, однако в течение как минимум двух недель он, конечно, не будет ничего предпринимать. "Я абсолютно не знаю и второго юриста, — сказал он. — Полагаю, тебе было бы лучше самому поговорить с Тэдом".
Через несколько дней Боровой доложил, что приступает к работе, и узнал, что Тэд Вайан теперь уже единственный сотрудник юридического отдела Intel. Энди поговорил с Тэдом, и Тэд уволил другого сотрудника. Боровой умело избавил себя от неприятной ситуации, устояв перед провокацией Гроува, но получил четкое представление о реальном балансе сил внутри Intel.
"Энди являлся президентом компании с первого дня, — вспоминал он о случае с Вайаном. — У меня никогда не возникало сомнений по этому поводу. Энди был боссом для всех. Именно он заставлял все крутиться".
Таким образом, хотя формально предполагалось, что Боровой будет подчиняться Бобу Нойсу как председателю компании, он сразу же понял, что его непосредственный начальник Гроув. "С того телефонного звонка, еще не переступив порог, я уже знал, кто босс".
За шесть лет, прошедшие с момента первого предложения работы до того дня, когда Боровой стал сотрудником Intel, юридическая служба электронной индустрии претерпела существенные изменения. В далеком 1968 году люди и идеи легко перелетали из одной компании в другую, а их перемещениям способствовали разговоры в таких местах, как "Wagon Wheel". К 1974 году отношение электронных компаний к своим сотрудникам и своей интеллектуальной собственности изменилось. Судебные иски стали привычным делом; компании оформляли патенты, чтобы получать высокие лицензионные платежи от конкурентов или заключать разнообразные "перекрестные лицензионные соглашения", согласно которым две компании разрешали друг другу бесплатно использовать свои патенты. Менеджеров заставляли подписывать контракты, запрещающие в течение какого-то времени переходить к конкурентам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
