должна ничего говорить. Я сказал то, что считал нужным, и ничего не требую взамен, — он поднес замерзшую ладонь Марго к своей груди и аккуратно положил на нее, — мое сердце — твое, независимо от того, бьется оно или нет.
Она ощутила биение пульса под своими пальцами, пока взгляд был прикован к его почерневшим глазам.
— Мое тоже, — вырвалось у нее из уст, голос дрожал, а волнение нахлынуло на тело, от чего едва не подкосились ноги.
Она смотрела на него так, словно никогда прежде не видела, словно все это было для нее в новинку, хотя то, что мужчина ждал ее весь этот год, понимая, что нужно время, говорило обо всей серьезности его намерений сильнее всех сказанных слов.
Сердце билось в бешеном ритме, кровь прилила к щекам, а воздуха стало катастрофически не хватать. Она чуть приоткрыла рот, видя в его взгляде смятение, смешанное с восхищением. Вся темнота, вся глубина его взгляда была пропитана чувствами. Он смотрел на Марго — на ее длинные волнистые волосы, бледное лицо, тонкие руки, шею, а следом провел по ним рукой, невесомо, почти не касаясь.
Нежность, смешанная с раскаленным звериным пламенем.
Время будто остановилось, позволяя девушке провести рукой по его груди, ощущая, как напрягаются под пальцами мышцы.
В любом месте, при любых обстоятельствах она хотела быть с ним — с этим суровым, прямолинейным, но любящим хорошие шутки мужчиной. Он был ее защитой, ее самой большой в жизни удачей, даже сам того не подозревая.
Глава 35
Ева
Ева стояла позади особняка и смотрела на призрачный, утопающий в густом тумане лес, состоящий из множества размытых и блеклых деревьев. Если он был живым, то не дышал из-за отравленного воздуха во всем этом месте. Но он не был, так как его попросту не существовало. Лишь недвижимое подобие жизни.
Пока внутри Дома Вестники шумели, неразборчиво выбирая себе «стороны», к которым собирались примкнуть, девушка просто наблюдала. Наблюдала за неизменно хмурым небом, скрывающим это место от Луны и тем самым порождающим множество беспокойств, за несуществующим, обрывающимся горизонтом, где тучи были еще гуще и еще темнее, а также за бесконечной, желанной и такой одухотворенной тишиной. Ничто не заглушало стука сердца, даже ветер, что беспорядочно путал длинные волосы юной служительницы.
Ева закрыла глаза и сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бушующий поток мыслей. Она вспоминала маму, свою прошлую жизнь, дом Филиппа, теряла саму себя в мыслях об ушедшей весне.
«Все неизбежно».
Она стояла на влажной от дождя траве, почти бесцветной, если не всматриваться. Все здесь практически не имело цвета, было даже не черно-белым, а лишь серым — сплошной холодной массой.
«Все вокруг умерло, а мы ожили, как странно», — юная служительница мягко улыбнулась, стараясь обдумать все происходящее не через пелену страха или угнетения.
Арон казался жестоким и отстраненным, но он всегда находился рядом с Харисой. Что таилось в его холодном взгляде, за маской безэмоциональной пелены, Ева не знала.
Ее взгляд был направлен в небо. Дождь мог пойти снова в любую минуту, и девушка была бы рада почувствовать холодные ослепляющие капли, что способны освежить сознание.
Темнота не пугала Вестницу, не пугал и Принц, как бы ни вел себя и что бы ни делал. Где-то в глубине души она чувствовала, что Геката знает больше, нежели все остальные здесь, и что Марк не просто так отправился на север.
Мысли о нем заставили опустить глаза, а сердце чуть встрепенуться. Мужчина отправился искать способ спасти всех и вытащить из этой «мышеловки», в то время как Арон и Хариса только лишь командовали, но ничего не предпринимали.
В эту минуту девушке показалось, что она попала в Дом Луны, дабы понять, что заложено в основу самой жизни. Всепоглощающая тьма, которую люди желают изгнать из себя — это не зло, это прародитель света, из которого рождается жизнь и куда она утекает. И иногда ее нужно просто принять.
По коже пробежали мурашки, когда девушка услышала, что откуда-то из глубин, из той части леса, где туман, казалось, поглотил уже абсолютно все, стал доноситься тихий, еле уловимый гул. Он не был похож на шум ветра или мелодию, но пугал и гипнотизировал одновременно. Вестница словно впала в транс и замерла, не понимая, кто или что способно издавать подобные звуки.
Лес пел, открывая с мелодией все свои тайны, словно еще с неведомых веков он молчал и ждал своего пробуждения. Но этого не могло быть на самом деле, и где-то в глубине сознания Ева все понимала, но гипнотизирующие звуки были сильнее.
Девушка опустилась на землю, которая уже не казалась такой холодной, и посмотрела на небо, видя нечто больше, чем просто облака, скрывающие мираж под названием Дом Луны от самой Луны.
Она чувствовала присутствие богов внутри и вокруг себя — в каждой травинке, в каждой капле дождя, в каждой сгущающейся туче. Ее спина, ноги, руки — все прикасалось к земле, которая пульсировала чем-то настолько невероятным, что перехватывало дух.
Жизнь, поддерживаемая здесь, все это место было пропитано силой, намного более могущественной, чем можно себе представить. Эта сила проносилась сквозь века, тысячелетия, рождалась в самом начале существования всего живого. Ни один Принц или Принцесса Темной Луны не могли быть способны на такое.
Ева еще сильнее распахнула глаза, когда почувствовала падающие капли дождя. В каждой присутствовала пугающая, невозможная, обжигающая кожу магия. Неожиданно поднялся сильный ветер, будто стараясь унести прочь лишние волнения.
Тело девушки пробуждалось, возвращалось в человеческий вид, но вместе с тем открывались совсем иные органы чувств, которыми она стала способна ощущать потоки крови, текущей по венам — светящиеся при лунном свете и переливающиеся золотом.
Руки дрожали от холода, но Вестница не шевелилась, смотря на небо и словно осязая необъяснимую энергию, являющуюся составляющим всего этого «убежища». Дождь усиливался, и Ева закрыла глаза, слушая мелодию, исходящую из леса, и медленно засыпая.
Ей снились одинокие костры в лесах, окутанных туманом, долины, на которых паслись стада животных, бескрайние равнины, освещенные полной луной, она слышала шум ветра, тихо шепчущего что-то на ухо одинокому путнику, чувствовала влагу под пальцами, касаясь первоцветов, рассыпанных по земле ранним утром.
Она вспомнила, как встречала недавно рассвет на заднем дворе у Филиппа, солнце медленно и неторопливо пробивалось сквозь густые ветви, освещая каждую летающую в воздухе пылинку. Ветер приносил легкий запах цветов, апрельской пробивающейся травы и сладкой весны.
Первые лучи мягко окутывали ее вместе с
