старались сохранять спокойствие, хотя все в груди трепетало от страха быть пойманными.
Их почти бесшумное, медленное передвижение друг за другом напоминало прятки в темноте, где водящий мог появиться в любую минуту. Алиса прислушивалась к любому шороху, к возможным шагам, хотя не была уверена, чего именно боялась. Излишняя осторожность рождала еще большее волнение, с которым с каждой минутой становилось все труднее справиться.
Наконец, они дошли до лестницы, ведущей на верхние этажи, и также тихо поднялись, все время оглядываясь, хотя практически ничего не видели. Комната Арона и Харисы располагалась на втором этаже, в то время как Марии — на третьем.
Приближаясь к ней, девушки начинали двигаться все быстрее. Вестнице в голову пришла мысль о том, что эти двое могли что-нибудь решить сделать с Принцессой, пока заперли всех остальных, а потому она зашла в спальню вместе с Марго.
Мария спала, и дышала, что было необычайно важно, а вокруг нее не было ничего, что могло даже намекнуть на возможный вред. Алиса прислонилась к стене и провела руками по волосам. Все ее мысли заполнило только одно — у нее уже началась паранойя. Настолько она чувствовала себя беспомощной, что чувство безысходности охватывало еще сильнее, чем во время обращения в служительницу Луны.
Девушка прикрыла глаза, но снова открыла их, когда поняла, что нужно идти за остальными. Вестница уже хотела закрыть за собой дверь, как Марго прошептала ей: «Я верю в наше спасение. Как верит моя мама».
Вера.
Это чувство пропало в Алисе настолько давно, что, выйдя в коридор, она чуть не заплакала. Никогда раньше ей не хотелось настолько сильно спасти круг, сохранить Культ и вернуться домой к Филиппу, чтобы пить кофе, смеяться над его шутками, разводить костры на заднем дворе и ждать очередного обряда, ниспосланного самой Богиней.
— Луна, спаси нас, — не выдержав, проговорила девушка и опустилась на пол по стене. Хотелось кричать, но она могла только закусить губу, растрепать свои волосы, чтобы после стоять перед зеркалом и укладывать их. Никто, кроме Филиппа и Евы не видел ее слабой.
Слезы сами хлынули из глаз. Не было больше сил сдерживать эмоции. Алиса закрыла рот рукой, чтобы ее не услышали и зажмурилась. Она готова была сдаться. Ей некуда было бежать, ни выйти из этого Дома, ни спасти Принцессу и круг. Это был капкан. Девушка тонула в беспомощности и не могла ничего с этим сделать.
Он видел ее. Видел ее отчаяние, видел всю ее боль. Арон смотрел на Алису, не на холодную и сдержанную, а на одинокую и разбитую. Мужчина не смел никак выдавать себя, он просто стоял, потрясенный тем, как она страдала. Он сделал несколько шагов назад, а после развернулся, скрываясь в темноте коридоров.
Ей необходимо было взять себя в руки, чтобы пойти за остальными и помочь им добраться до своих комнат или до кухни, где хранилась часть еды из оранжереи, но она не могла. Ей не хватало сил даже для того, чтобы подняться с пола.
Алиса глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и спустя какое-то время встала на ноги, вытирая слезы с глаз.
Несмотря на головокружение, понять, куда идти было не сложно. Возвращаться всегда легче, чем двигаться вперед.
Она шла, опираясь на стену рукой, и старалась выбросить из головы все мысли. Периодически ее дыхание сбивалось, девушка оглядывалась назад, боясь получить нож в спину в самом буквальном смысле этого слова.
В коридорах по-прежнему было очень темно, но Алисе казалось, что иногда она чувствовала запах Арона, или даже слышала его дыхание. Вестница ускорила шаг, направляясь к лестнице, и спустилась на первый этаж настолько быстро, насколько могла.
Глава 37
Ева
Непроглядная темнота безмерно пугала. И хоть рядом были еще Вестники, страх не утихал. Ева боялась не самой темноты, а того, что в ней таилось. Никто не знал, чего именно нужно опасаться — разгневанной Луны или Харисы, вкусившей плод власти и пытающейся подчинить себе круг.
— Кто нас спасет? — Ева прошептала это Алисе, с которой шла по неизвестному коридору на ощупь.
— Только мы сами, — девушка осторожно взяла подругу за руку, чуть сжимая ее и ведя всех на кухню, чтобы не расходиться до рассвета и поесть.
— Прости меня, — она опустила голову, хоть ее собеседница и не могла этого увидеть.
— Ты просто жертва. Все мы здесь жертвы, которых топят за непослушание в воде. Я не до конца понимаю, что происходит и точно не знаю, что будет с нами, но уверена — Хариса поплатится.
— Я даже не знаю, чего боюсь больше — нашей смерти или нашего спасения, — Ева вздохнула, крепче взяв Алису за руку.
— В любом случае мы будем не свободны.
— Тогда какая разница, кому служить — Харисе, Марии или Гекате? — девушка чуть запнулась, проговаривая каждое из имен, и резко остановилась, когда увидела в конце коридора фонарь, горящий в руке у «Вестницы Принца».
— Далеко собрались? — Хариса хмыкнула, стремительно приближаясь ко всем.
Ева сжалась, глядя прямо в горящие глаза девушки, а Филипп встал впереди них, закрывая собой и Алису тоже, которая в свою очередь положила свободную руку ему на плечо и периодически оглядывалась по сторонам в поисках Арона.
От Харисы исходила такая энергия, что по телам всех присутствующих пробегала сильная дрожь. Казалось, если она прикоснется к кому-нибудь, то ударит током.
— Куда вы собрались, я спрашиваю? — она остановилась в нескольких шагах от Вестников, поставив фонарь себе под ноги.
— Уйди с дороги. Ты не имеешь права нас держать, — Ярлина вышла вперед, встав рядом с Филиппом, а следом за ней и Феликс.
— Это для вашего же блага, — девушка постаралась сделать тон голоса мягче. Алиса уже хотела возразить, но из-за спины Харисы послышался голос Арона.
— Я позволил им выйти.
Хариса обернулась, всматриваясь в темноту, и снова взяла фонарь в руки, чтобы осветить коридор. Принц стоял неподвижно, убрав руки за спину, с выпрямленной спиной. Выражение его лица было холодным, а губы изогнулись в жесткой ухмылке. Он изменился с момента своего приезда. На нем, также как и на Принцессе сказывалось влияние Дома, от которого нельзя было защититься.
Алиса притянула к себе Еву, чьи ноги дрожали от холода и нарастающей паники. В ее глазах горело непонимание происходящего.
— Что это значит? — девушка снова посмотрела на остальных служителей Луны, в ее взгляде читалось раздражение.
— Ты перегибаешь палку, Хариса, — Арон был напряжен, его лицо было бледным, даже несмотря на теплое свечение фонаря. Он сделал
