Она проводила его до двери.
– Спасибо за вечер. Мне очень понравилось, – произнес Джеймс, посмотрел на ее губы, а потом в глаза, словно спрашивая разрешения.
– Джеймс, – тихо произнесла Шарлотта, – если хочешь поцеловать меня и пожелать спокойной ночи, тогда целуй.
– Очень хочу. Но я не желаю тебя торопить.
Она усмехнулась:
– И это говорит человек, который принес мне шоколадные кексы, а затем слизнул крошки с уголка моего рта. В моем кабинете. Когда в любой момент нас могли застукать.
– Если бы я знал, что с тобой случилось, я бы никогда так не поступил.
– Так в чем же теперь разница? Ты сказал, что не изменишь ко мне своего отношения.
– Не изменю. Я по-прежнему считаю тебя невероятной и потрясающей женщиной.
– Неделю назад ты бы не раздумывал. Значит, узнав историю с Майклом, ты все-таки изменил ко мне отношение.
– В какой-то степени. – Он выглядел серьезным. – Шарлотта, если ты прикажешь мне остановиться, я остановлюсь…
Она улыбнулась:
– Джеймс, перестань болтать и поцелуй меня.
Обхватив Джеймса за шею, Шарлотта поцеловала его в губы. Он мгновенно ответил на поцелуй и крепко прижал к своему возбужденному телу.
Когда они отстранились друг от друга, Джеймс тихо спросил:
– Тебе понравилось?
– Очень понравилось.
– Хорошо. – Он слегка коснулся губами ее рта. – Спи спокойно. Увидимся завтра.
В течение следующих нескольких дней Шарлотта и Джеймс провели много времени вместе вне работы. Каким-то образом им удалось восстановить прежние непринужденные отношения, хотя Джеймс вел себя крайне предупредительно и оберегал ее больше положенного.
В выходные они, прогуливаясь по побережью, обнаружили тихий пустынный пляж. Пока они шли босиком вдоль берега, держась за руки, Джеймс наконец решил открыть Шарлотте правду.
– До встречи с тобой я вел беспорядочную жизнь, – начал он. – Я в самом деле настрадался в браке с Софией.
Чувствуя, что ему нужно выговориться, она молча сжала его руку, приготовившись слушать.
– София принадлежала к так называемой элите. Моя семья ее знала, и она мне даже нравилась. – Джеймс усмехнулся. – Высокая, стройная и красивая, с облаком темных волос. Мы вроде бы подходили друг другу…
Он вздохнул.
– Я врач. Да, я выбрал модную специализацию, но мне нравится моя трудная работа, и я ею занимаюсь потому, что хочу помогать людям. София не могла понять, что пациенты важнее светской жизни, и так будет всегда. Она мечтала, чтобы я открыл клинику на Харли-стрит и работал с девяти утра до пяти вечера. – Он поморщился. – На самом деле она наверняка хотела, чтобы я поменял специализацию и стал пластическим хирургом.
– А ты этого не хотел?
– Нет. Если бы я желал стать пластическим хирургом, то занимался бы ожогами. Мне кажется, что для применения пластической хирургии должны быть веские причины. Например, над мальчиком издеваются в школе, потому что он лопоухий, и он хочет исправить уши, чтобы не быть объектом насмешек. Или девушка, которая стесняется своего носа и убеждена, что из-за него с ней никто не хочет встречаться. – Он вздохнул. – Хотя даже в этом случае я уверен, что этим людям помог бы психолог, потому что изменения во внешнем виде не смогут придать человеку уверенности. Но София говорила не о такой пластике. Она считала, что я должен заниматься подтяжками лица и колоть ботокс. Думаю, ей нравилась идея о том, что я буду оперировать знаменитостей, а она с ними подружится.
– Ой.
Джеймс пожал плечами:
– Если я опаздывал на вечеринку или другие мероприятия, а такое случалось часто, она бесилась и отправлялась по магазинам, из которых не выходила до тех пор, пока у нее не улучшалось настроение. Или улетала куда-нибудь на несколько дней, чтобы остыть. Ее отец владеет сетью отелей, поэтому она жила в лучших апартаментах шикарных отелей в самых престижных городах.
Шарлотта подумала, что бывшая жена Джеймса вела себя как ребенок.
– Женитьба на ней стала самой большой ошибкой в моей жизни. Думаю, что понял это уже в день свадьбы. Церемония была чересчур пышной даже по моим представлениям. Ее платье годилось только для показа мод. – Он скривился. – София настояла на том, чтобы нанять солидную охрану, и шипела от злости, когда в желтой прессе появились неофициальные фотографии. Я думаю, она специально привлекала к себе внимание.
– Я оказался для нее неподходящим мужем. Моя работа была для меня важнее всего, и я не особенно старался сохранить наш брак, – объяснил Джеймс.
– Брак должны спасать двое, – тихо напомнила ему Шарлотта.
– Но виновата не только София. Я не оправдал ее ожиданий, и она решила завести любовника. – Джеймс вздохнул. – О ее первой измене я узнал из журнала Great. Там были фотографии, на которых София, топлес, обнималась с итальянцем-моделью на яхте моего отца. – Он криво усмехнулся. – Этот парень привлек к себе внимание и сделал успешную карьеру. А также и одолжение мне. Я осознал, что не желаю так жить и нужно что-то менять.
– Так вы развелись?
– В этом заключалась проблема. Нужно было состоять в браке не менее года, чтобы развестись.
– Как долго вы были женаты? – мягко спросила она.
– Шесть месяцев. – Он выдохнул. – Мне пришлось ждать и стараться игнорировать мужчин, с которыми она красовалась на страницах желтой прессы. И я поклялся, что больше никогда всерьез не увлекусь женщиной.
Она посмотрела на их сцепленные руки:
– Хм. Не увлечешься?
– Ты другая, – сказал Джеймс. – Я увидел это, как только впервые тебя встретил. И чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю… – Он умолк.
– Понимаешь что?
Он покачал головой:
– Потом скажу. В любом случае спасибо за внимание.
– Никаких проблем. И благодарю тебя за доверие. Само собой разумеется, что я не собираюсь предавать тебя.
Он едва заметно повел плечами:
– Думаю, ты научила меня доверять. Ты открылась мне первой, показала себя уязвимой. Поэтому рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.
Шарлотта сжала его пальцы и прошептала:
– Я тоже чувствую себя в безопасности рядом с тобой.
В среду, когда Шарлотта работала в кризисном центре, к ней зашел Ник.
– Как дела? – спросил он.
– Очень хорошо. – Она улыбнулась. – Я забочусь о людях, Ник, и это помогает мне забыть прошлое.
– Угу.
Она посмотрела на него и нахмурилась:
– У тебя темные круги под глазами. Хочешь, пойдем и где-нибудь пообедаем?
– Я в порядке. Просто… много мыслей в голове, – ответил Ник уклончиво.
– Знаешь, – тихо произнесла Шарлотта, – Аннабель была бы в ярости из-за того, что ты так себя изводишь. Что бы тебя ни терзало, Ник, возможно, пришло время выговориться? Я сама так поступила, и мне стало легче.
