Вампир уперся руками в бедра и посмотрел на мраморный пол. «Лучше заткнись, кретин. Держи рот на замке…»
— Это не так…
Когда слова вырвались наружу, он чертыхнулся. Болтовня точно до добра не доводит.
— Не так? Значит, ты меня хочешь?
Зет подумал, что штаны все еще стоят дыбом. Белла не слепая. Такое бревно сложно не заметить.
— Сама знаешь, что хочу.
— Так если я согласна на… грубость…
Девушка замолчала, и Зетист почувствовал, что она краснеет.
— Почему мы не можем быть вместе?
Дыхание сбилось, легкие опалило огнем, сердце заколотилось. Казалось, он стоит на краю бездны. Боже правый, неужели он сейчас все расскажет?
Нутро свело от ужаса, когда слова вырвались наружу:
— Хозяйка всегда была сверху. Когда она… приходила. А ты легла мне на грудь, и… я не смог…
Он потер лоб, старательно пряча глаза.
Белла громко вздохнула.
— Прости. Я не знала…
— Да ладно… Забудь.
Нужно было срочно мотать, пока не сболтнул еще чего-нибудь…
— Знаешь, я пойду…
— Что она с тобой делала?
Голос Беллы был еле слышен.
Он бросил тяжелый взгляд. «Ну уж нет».
Она шагнула к нему.
— Зетист, она… брала тебя против воли?
Он развернулся.
— Ну, пока. Я пошел в спортзал.
— Подожди…
— Потом, Белла. Не сейчас.
По пути к двери он схватил кроссовки и МРЗ-плеер.
Хороший пробег — вот что сейчас нужно. Чем длиннее — тем лучше. Плевать, что он никуда не приведет. Поможет убежать от себя самого.
Глава 21
Фури раздраженно смотрел на Буча, склонившегося над бильярдным столом. С копом что-то происходило… Но когда тот загнал три шара в лузу одним ударом, стало ясно, что игре это не мешает.
— Побойся бога, Буч. Выигрываешь четвертый раз подряд. Зачем я с тобой связался?
— Затем, что надежда умирает последней.
Коп допил скотч.
— Еще партию?
— Почему нет? Терять мне уже нечего.
— Собери шары, пока я наливаю.
Выворачивая лузы, Фури наконец понял, в чем дело: стоило отвернуться, как Буч принимался его разглядывать.
— Что у тебя на уме, коп?
Буч налил себе в стакан на два пальца «Лагавулина»[2] и отхлебнул.
— Ничего.
— Врешь. Ты таращишься на меня, едва мы вышли из клуба. Вали начистоту.
Карие глаза выстрелили в упор.
— Дружище, ты гей?
Фури уронил восьмой шар себе на ногу.
— Что за…
— По слухам, ты подружился с Преподобным.
Когда Фури чертыхнулся, Буч поднял черный шар и бросил на зеленое сукно.
— Слушай, лично мне наплевать, с кем ты спишь. Но все же хочется знать.
«Доехали», — подумал Фури. Мало того, что он сохнет по женщине, которая хочет Зетиста, так его еще сосватали с этим чертовым симпатом.
Похоже, блондинка, что застукала их с Преподобным, не удержала язык за зубами. Теперь Буч проболтается Вишу — эти две старые кумушки секретов один от другого не таят. Ви донесет Рэйджу. А что знает братец — знает и свинья.
— Фури?
— Нет, я не гей.
— Этого не стоит стесняться…
— Чего мне стесняться, если я не гей.
— Значит, бисексуал?
— Буч, кончай. Если кто и падок на разнообразие, так это твой сосед.
Заметив удивленный взгляд копа, он пробормотал:
— Да ладно, хватит строить невинность. Ты ведь живешь с ним бок о бок.
— И готов поклясться, что ничего такого нет… Привет, Белла.
Вампир обернулся и потерял дар речи. Девушка в дверях светилась здоровьем. От синяков — ни следа. Красота стала просто… ослепительной.
— Привет, — сказала она. — Фури, мы можем поговорить? Когда вы доиграете?
— Буч, не возражаешь, если мы прервемся?
— Без проблем. Пока, Белла.
Когда коп ушел, Фури сосредоточенно засунул кий в стойку.
— Неплохо выглядишь. А как самочувствие?
— Намного лучше.
Конечно же — ведь она пила кровь братца.
— Ну, и… как дела? — спросил Фури, стараясь не думать, как Зет и Белла смотрелись вдвоем.
Девушка молча подошла к застекленной двери. Полы халата тенью скользнули по мраморному полу. Длинные волосы колыхались в такт шагам. Голод скрутил все внутри, и Фури взмолился о том, чтобы запах его не выдал.
— Смотри, луна почти полная.
Ее рука прижалась к стеклу.
— Жалко, что нельзя…
— Хочешь прогуляться? Я принесу куртку.
Белла улыбнулась через плечо.
— Я босая.
— Минутку.
Вернулся он быстро с парою меховых ботинок и старомодной бархатной накидкой, которую запасливый Фриц откопал где-то в шкафу.
— Вот это скорость, — сказала Белла, накидывая кроваво-красную пелеринку.
Фури опустился на колени.
— Давай помогу.
Девушка подняла ногу, он надел ботинок, стараясь не обращать внимания на нежную лодыжку. Игнорировать аромат тела было сложнее. Не думать о том, что достаточно откинуть халат, и…
— Другую ногу, — хрипло скомандовал воин.
Обув Беллу, Фури открыл дверь, и они вышли на хрустящий снег. На краю лужайки девушка закуталась плотнее и подняла глаза. Дыхание вырывалось изо рта белым паром. Ветер играл полами накидки.
— Скоро рассвет.
— Да, недолго осталось, — кивнул Фури, гадая, о чем пойдет речь.
Но когда ее лицо стало серьезным, понял. О Зетисте. Ясное дело.
— Я хочу спросить тебя о нем, — прошептала девушка. — О твоем близнеце.
— Что именно?
— Как он стал рабом?
Черт. Зачем ворошить прошлое?
— Расскажи, Фури. Я бы спросила его, но…
А, чего уж теперь скрывать…
— Когда Зету исполнилось семь месяцев, нянька утащила его из дома. Их так и не нашли; потом выяснилось, что она умерла, а его продали в рабство.
— Какое горе для вашей семьи.
— Если бы он умер, мы хотя бы могли похоронить тело…
— А когда… когда он был рабом крови… — Белла перевела дух. — Ты знаешь, что с ним происходило?
Фури почесал затылок. Не дождавшись ответа, она продолжила:
— Я не о шрамах и не о принудительном кормлении. Я хочу знать, что еще… делали с ним.
— Послушай, Белла…
— Мне нужно знать.
— Зачем?
Хотя Фури и так догадался. Она собиралась переспать с Зетом, а может быть, уже попыталась. Отсюда эти вопросы.
— Просто мне нужно знать.
— Спроси его самого.
— Зет не скажет, и ты это прекрасно знаешь.
Она коснулась его рукава.
— Пожалуйста, помоги мне понять твоего брата.
Фури продолжал молчать, уговаривая себя, что делает это из уважения к личной жизни близнеца. По большей части это было правдой. Но в глубине души он не хотел помогать Зету пробраться к Белле в постель.
