Первым слово взял Эргандхир, один из присутствующих на совещании мельфиан-ЭЛНТ.
– Прежде чем мы приступим к обсуждению плана лечения поступивших в госпиталь раненых из системы Менельден – то есть срочнейшей и наиболее приоритетной работы, – не желает ли кто-нибудь упомянуть о каких-либо не столь срочных делах, требующих общего обсуждения и руководства? Конвей, вы, будучи новобранцем, пополнившим ряды добровольных безумцев, наверняка уже столкнулись с кое-какими проблемами?
– Столкнулся, – согласился Конвей и растерянно добавил:
– В настоящее время проблемы носят технический характер. Пока они либо вне моей компетенции, либо совершенно неразрешимы.
– Пожалуйста, уточните, – послышался чей-то голос с противоположного конца зала. Не исключено, что это был один из кельгиан, чьи речевые органы при разговоре шевелились едва заметно. – Стоит надеяться, что неразрешимость этих проблем носит всего лишь временный характер.
На миг Конвей почувствовал себя, как когда-то, младшим интерном, которого куратор отчитывает за поспешность суждений и излишнюю эмоциональность. Да, критику он вполне заслужил. Ему пришлось взять себя в руки и заново всё обдумать всеми пятью своими разумами.
Он, старательно выговаривая каждое слово, проговорил:
– Технические проблемы возникают вследствие необходимости обустройства палаты с адекватной средой обитания и необходимым медицинским оборудованием для размещения Защитника Нерожденных до наступления родов, и…
– Прощу прощения за то, что прерываю вас, Конвей, – вмешался Семлик, – но оказать вам непосредственную помощь в решении этой задачи мы навряд ли сумеем. Ведь это вы осуществили спасение данного существа из пострадавшего в аварии корабля, это у вас произошел краткий телепатический контакт с разумным эмбрионом, и, следовательно, только вы обладаете достаточными личными познаниями для решения этой задачи. Со всем моим сочувствием могу вам сказать единственное: добро пожаловать в эту проблему.
– Увы, я не могу оказать вам непосредственной помощи, – вступил в разговор Эргандхир, – но я бы мог обеспечить вас сведениями по физиологии и поведению во многом сходного с Защитниками Нерожденных существа, обитающего на Мельфе. Эти существа, так же как и юные Защитники, рождаются полностью сформированными и способными к самозащите. Роды имеют место у этих существ один-единственный раз за жизнь, и у них всегда рождается четверо детенышей. Появившись на свет, отпрыски этого существа принимаются нападать на своего родителя, пытаясь его сожрать. Как правило, родителю удается не только уцелеть, но и успешно защититься, после чего он пожирает одного-двух детенышей, а детеныши порой пытаются съесть один другого. Не будь это так, они бы уже давно стали господствующим видом на Мельфе. Эти существа неразумны…
– Слава Богу, – пробормотал О'Мара.
–..И вряд ли когда-либо у них разовьется разум, – продолжал Эргандхир. – Ваши сообщения о Защитнике Нерожденных я изучил с большим интересом, Конвей, и был бы рад обсудить с вами эту тему, если вам кажется, что таковое обсуждение может вам чем-то помочь. Но вы упомянули и о других проблемах.
Конвей кивнул. Мельфианская мнемограмма уже рисовала перед его мысленным взором маленьких, похожих на ящериц существ, обитавших в сельскохозяйственных областях Мельфы. Эти создания ухитрились выжить как вид, невзирая на свои упорные попытки самоуничтожения. Да, параллели между ними и Защитниками явно прослеживались. Непременно при первой возможности следовало поговорить с диагностом-мельфианином.
– Кажется неразрешимой и проблема Гоглеска. Срочности здесь нет, то есть срочность существует для меня, поскольку имеет место личная заинтересованность. Поэтому мне бы не хотелось тратить ваше время на…
– А я не знал, – один из двоих присутствующих илленсиан-ПВСЖ, беспокойно задергавшись внутри наполненной хлором оболочки, – что у нас имеется гоглесканская мнемограмма.
Конвей совсем забыл о том, что «личная заинтересованность» – одно из словосочетаний, пользуясь которыми диагносты и Старшие врачи – носители мнемограмм дают друг другу понять, что их сознание вмещает запись памяти существа, о котором в данный момент идет речь. Не дав Конвею ответить, в разговор вмешался О'Мара.
– Такой мнемограммы у нас нет, – сообщил он. – Передача памяти произошла случайно и не по доброй воле. Это случилось во время посещения Конвеем Гоглеска. Быть может, он пожелает в дальнейшем поделиться с нами подробностями случившегося, но сейчас я с ним согласен: дискуссия на эту тему может затянуться и не дать особых результатов.
Все диагносты как один не сводили глаз с Конвея. Первым, предварительно сменив фокусное расстояние объектива своего наблюдательного устройства, заговорил Семлик.
– Следует ли мне понять, что вы обладаете записью памяти, которую нельзя стереть, Конвей? – поинтересовался он. – Эта мысль меня пугает. Перенаселенность моего сознания создает для меня массу сложностей, и я уже подумывал о возвращении к должности Старшего врача за счёт стирания части мнемограмм. Но мои alter ego – это гости, которых всегда можно выгнать вон, если их компания становится невыносимой. Однако перманентная запись памяти, которую нельзя стереть, – это уже слишком. Поверьте, никто из ваших коллег не станет осуждать вас, если вы решите поступить так, как собираюсь поступить я, и попросите, чтобы все остальные мнемограммы были стерты…
– Подобные желания возникают у Семлика, – шепнул О'Мара Конвею, заблаговременно отключив транслятор, – каждые несколько дней в течение последних шестнадцати лет. Но он прав. Если гоглесканская память действительно мешает из-за своего взаимодействия с другими мнемограммами, их лучше стереть. Действительно, вас никто не осудит, никто не сочтет неадекватной личностью. Процедура, между прочим, чувствительная. Но, собственно говоря, особой чувствительности за вами не числится.
– …Среди гостей моего сознания, – вещал тем временем Семлик, – попадаются существа, которые вели, скажем так, небезынтересный и неортодоксальный образ жизни. Располагая подобным опытом, не имеющим непосредственного отношения к медицине, я бы посоветовал вам, если у вас возникнут сложности личного порядка с патофизиологом Мерчисон…
– С Мерчисон? – недоверчиво переспросил Конвей.
– Это вполне возможно, – как ни в чем не бывало отозвался Семлик. – Все здесь присутствующие высоко ценят её профессионализм и личные качества, и лично мне было бы неприятно думать, что она будет испытывать эмоциональные травмы из-за того, что я вовремя не дал вам такого совета, Конвей. Вам очень повезло в том смысле, что это существо является вашим спутником жизни. Я, естественно, никакого физического влечения к этому существу не испытываю…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
