— Работаем, парни, — закончил сеанс связи Кадет.
Матвей вернулся к авто, выжидая время, пошаманил с плащами, сеном и винтовками, а затем, выкатившись на лесной тракт, проехал до поля перед поместьем, располагавшимся сбоку от просёлочной дороги. За десять минут до срока встречи, Матвей остановил машину на обочине дороги и, выйдя из авто, стал демонстративно осматривать окрестности в бинокль. Таким образом, привлекая внимание вражеских дозорных, Кадет облегчал красноармейцам скрытный подход вплотную к противнику.
Матвей вернулся на водительское место, повернулся к трём укрытым капюшонами плащ–палаток сутулым фигурам. Поверх краёв пассажирских дверей автомобиля высунулись длинные стволы трёх винтовок. Затем, крытый раздвижным тентом, ощетинившийся кабриолет дал серию сигналов клаксоном и, урча, медленно покатился по заросшей высокой травой колее к зданиям поместья.
Часть хозпостроек были без крыш и наполовину разобраны. Главное здание усадьбы слепо взирало тёмными проёмами выбитых окон. От ограды вокруг поместья остались лишь обломанные жёлто–коричневые зубы стоек забора.
Въехав во двор, Матвей остановил машину в двух десятках метров от ступеней лестницы парадного входа дома усадьбы, заглушил мотор авто и, вскинув на плечо кожаный рюкзак, вышел из салона. Выдвинувшись вперёд, гость замер, не доходя разбитых ступеней парадной лестницы, и, вложив пальцы в рот, громко свистнул.
— Не свисти, путник, — денег не будет, — показался в пустом дверном проёме седобородый дородный старик в старомодном офицерском френче и фуражке без кокарды. Крепкая рука сжимала наведённый на гостя маузер.
Тут же из выбитых окон первого этажа здания высунулись стволы карабинов и выглянули небритые бандитские морды. Другая группа встречающих вышла из развалин боковых хозпостроек и начала охватывать полукольцом автомобиль стыла.
— Добрый вечер, купец, — не вертя головой по сторонам, беззаботно приветствовал городской покупатель. — Торговать–то сегодня будете, а то уж стемнеет скоро — боюсь, что обманете с качеством изделий.
— Ты бы, ефрейтор, приказал своим солдатам покинуть экипаж и винтовочки–то опустить, — не спешил с началом торга разбойный атаман. — А то душевной беседы не получится.
— Приказать–то оно нетрудно — выполнить невозможно, — неожиданно рассмеялся гость.
— А ежели мои ребята уговорят, — наблюдая, как сзади подкрадываются к автомобилю его бойцы, зло ухмыльнулся атаман.
— Ну, разве что, дедушка, если они у вас добрые волшебники, — продолжал веселиться рослый молодец.
— Хватит зубы скалить, — нахмурил мохнатые брови старик. — Пусть твои люди выйдут из салона машины и опустят оружие.
— Ни то, ни другое, невозможно, — развёл руками странный весельчак и наконец–то объяснился: — У соломенных чучел нет ни рук, ни ног.
Один из смельчаков подкрался к задней дверце крытого кабриолета и, ухватив ладонью торчавший наружу ствол винтовки, выяснил, что она привязана цевьём за дверную ручку, а приклад спрятан внутри плащ–палатки. Набравшись храбрости наклониться и заглянуть под низко опущенный капюшон, бандит обнаружил плотный комок душистой травы.
— Батя, да тут сено под одёжкою! — известил он атамана об открытии.
К другим фигурам тоже подошли настороженные бойцы и, потыкав в брезентовую ткань стволами карабинов, не нащупали бестелесных призраков. Однако, не сумев вырвать из их чрева привязанные винтовки, хлопцы растерянно встали возле дверей странной машины. Таким образом, трое бандитов замерли в карауле, а оставшийся не у дел четвёртый боец прошёл вперёд и, наставив ствол карабина в спину гостя, занял позицию сразу за ним.
— Да ты, паря, нахал, — покачал головой атаман, удивлённо обшаривая взглядом армейскую форму гостя и не замечая при нём никакого оружия.
— Есть такой грех гордыни, — тяжко вздохнув, искренне покаялся Матвей.
Атаман разбойной шайки неторопливо вышел на лестницу и уселся на ступеньке, так чтобы оказаться при этом лицом на уровне головы гостя. Через пустые оконные проёмы из дома выбрались ещё трое бандитов. Двое сбежали по ступеням лестницы и встали с карабинами, наведёнными на бока пришельца. Один занял позицию рядом с атаманом.
— Ну, так мы здесь собрались торговать или воевать? — с напускным удивлением глянул на оружейные стволы Матвей, который в душе понимал, что без драки не обойдётся, но медлил с решением начать бойню.
— Не гони коней, краснопёрый, — положил маузер на колени атаман, с любопытством разглядывая молодцеватого красноармейца. — Ты с каких краёв такой борзый здесь появился?
— Казак парагвайского кадетского училища. В Омске проездом на войну. Вооружаю за свой счёт боевой отряд.
— А большевички что же, оружие не дают союзничкам? — зло оскалился старик.
— На войне оружия много не бывает, — пожал плечами Кадет.
— Так ведь ты не в свою войну лезешь, казак, — упрекнул старик. — Вы там, в Парагвае, жирные жопы греете, а мы здесь под гнётом большевиков голодаем.
— Да уж, по опухшим физиономиям твоих хлопцев особо видна их тяжкая доля, — съязвил парагваец.
— А ты, пришлый казачок, не на рожи пялься, а окрест глянь, — взмахом ладони обвёл порушенное хозяйство старик. — До революции, я в этом имении был управляющим. А пришли коммуняки и растащили всё добро по колхозам. Не защищай я эти стены, так голыдьба окончательно растащила бы и всю усадьбу по кирпичику. Однако дал Господь дождаться мне на старости лет второго пришествия. Теперича немец освободит землю–матушку от красных иродов. Хватит нам батрачить на большевиков, кончилась их нечестивая власть.
— Немчуре позволишь родину сапогами топтать, — нахмурившись, упрекнул парагвайский казак. — Ведь фашисты идут, русский народ извести под корень.
— Тебе сопляку почём знать⁈ — разгорячился старый белогвардеец.
— Бывалые казаки, которые в Испании с фашистами дрались, рассказывали. И парагвайская разведка информацию от коммунистов из Европы черпает.
— Коммунистов⁈ — побагровел от гнева старик, но сумел взять себя в руки и перейти к делу: — Блатные давеча баяли, будто бы у залётного фраерка богато «хрустов» в кармане. Покажи казну.
— Сначала товар хотелось бы увидеть, — усмехнулся недоверчивый покупатель.
— Вон, за поясом у каждого хлопца по нагану торчит, — взглядом указал на окружавших бойцов атаман. — Даже так с десяток револьверов наберётся.
— Ну так пусть сложат их в кучку, — заподозрил подвох Матвей.
— Ты, казак краснопёрый, мой товар зришь, — оскалился редкими зубами старик. — Хочу и я твои гроши побачить. Эй, Микола, сдёрни–ка сидор с плеча путника, да загляни в нутро.
Атаман не спешил выполнять заказ блатной братвы на устранение богатенького фраерка. Напрягало то, что сами–то городские бандюганы не решились «замочить» опасного субъекта. Ещё, старику хотелось убедиться в наличии денег в рюкзаке путника, а также подождать, когда стемнеет, чтобы можно было безопасно ускользнуть в лесную чащу. Блатные отметили, что фраер закупал в городе десять пар сапог, а, следовательно, рядом с поместьем могло шастать бойцов не меньше того. И уж парочку–то наганов у краснопёрых на руках видели, а теперь вон ещё три длинных ствола из–за дверей авто торчат. Так что спешить лишаться ценного заложника старик не торопился.
Матвей тоже медлил с ликвидацией врага, не поднималась рука безжалостно расправляться с заблудшими душами. Хоть и понимал, что вооружённых разбойников оставлять в военное время в тылу нельзя, а всё же начинать бойню первым не хотелось. Парню задурили голову киношные вестерны, в которых благородные ковбои устраивали перестрелки с бандами злодеев. Матвей ожидал начала агрессивных действий со стороны противника.
У банды разбойников не имелось ни малейшего шанса одолеть боевого чародея, но люди о том не ведали и кичились мнимой силой. Стоявший подле атамана здоровяк оставил карабин на ступенях лестницы и вразвалочку подошёл к обречённой безоружной жертве. Грубо сдёрнув с плеча гостя рюкзак, сельский бугай не удержался от соблазна неожиданно ударить гордеца–кадета кулаком в живот.
