Эдвард повернулся к своей тетке:
– Тетя Сильвия, вы упоминали, что у вас и вдовствующей герцогини была какая-то несчастливая история, но вы не говорили, что она начинает полыхать ненавистью, едва завидев вас.
Сильвия быстрым шагом направилась к двери.
– Пошли. Я не дам себя вышвырнуть, пока поговорю с Шарлоттой. Я намерена выяснить, что здесь происходит.
Стоя на коленях перед лежащей на диване Шарлоттой, Джеймс кормил ее крошечными кусочками хлеба. Глаза ее были закрыты, она открывала рот, словно неоперившийся птенец, и осторожно брала губами кусочки.
– Сейчас принесут чай, – заверил Шарлотту Джеймс, обеспокоено убирая дрожащими пальцами спустившийся на лицо локон каштановых волос. – Теперь вам лучше?
Все еще не открывая глаз, она кивнула.
– Я никогда не падала в обморок. Не знаю, что это случилось со мной.
Джеймс продолжал играть локоном – скорее для собственного удовольствия. Генерал убьет его, если Шарлотте будет нанесен ущерб. Наверно, именно по этой причине он был столь обеспокоен?
– Вам пришлось столько перенести за эти несколько дней. Не знаю, какая леди смогла бы все это выдержать.
– Похоже, сегодня по мне не скажешь, что я очень хорошо все перенесла. – Нахмурившись, Шарлотта открыла глаза. Их взгляды встретились. – У вас очень красивые глаза, – проговорила она с некоторым удивлением.
Он прищурился, почти улыбнулся.
– Теперь-то я точно знаю, что вы ушибли голову, Шарлотта.
Она покраснела и попыталась сесть.
– Наверно, мне не хватает воздуха.
– Позвольте расстегнуть вам жакет, чтобы вам было легче дышать. – Джеймс медленно расстегнул верхние пуговицы жакета, осторожно отодвинул жесткий верх от горла и невольно зажмурился, увидев синяки на шее.
И в этот момент в комнату ворвалась вдовствующая герцогиня, за которой следовали Сильвия, Эдвард и Роберт.
– Джеймс! – выкрикнула вдовствующая герцогиня. – Я не потерплю... – Она замерла на полуслове, увидев стоящего на коленях Джеймса перед Шарлоттой, на шее которой виднелись синяки. Несколько мгновений визитеры ошеломленно молчали, а затем начался настоящий хаос.
Роберт Кларк шагнул мимо вдовствующей герцогини, схватил Джеймса, оттащил его от Шарлотты и что было сил отшвырнул его.
– Ты животное! – взревел он.
Джеймс, ударившись о стену, вскочил и принял готовую к любому повороту событий позу.
– Мерзкая собака! – добавил Роберт и снова бросился на Джеймса.
Эдвард в мгновение ока оказался между двумя мужчинами и попытался их развести. При этом заявил;
– Она моя сестра, и я должен услышать объяснение, прежде чем я его убью.
Леди Джасперс подбежала к Шарлотте.
– Моя дорогая! Что он сделал с тобой?
– Не существует никакого приемлемого объяснения тому, что он с ней сделал! – выкрикнул Роберт, глядя через плечо Эдварда на Джеймса.
А вдовствующая герцогиня стояла в дверях и, похоже, впервые в своей жизни ошеломленно молчала.
Глава 18
– Я чувствую себя хорошо, – тихим голосом заявила Шарлотта, нарушив напряженную тишину в комнате. Медленно приподнявшись, она села и смущенно запахнула жакет.
Эдвард сердито сказал:
– Ты не должна его защищать, Шарлотта. Мы все видели вред, который он причинил тебе.
Не сводя взгляда с мужчин, Джеймс мягко спросил:
– Вы чувствуете себя лучше, Шарлотта?
Она подняла на него глаза.
– Да, спасибо.
Звякнула на подносе ложка, и пять голов повернулись к двери. На пороге стояла с подносом в руке миссис Блум, экономка, а за ней можно было видеть Мэнтона с миской и полотенцем. Экономка не шевелилась и молча смотрела на хозяина, два джентльмена стояли, подталкивая друг друга, леди нервно наблюдали за происходящим.
– Пожалуйста, поставьте чай на стол, миссис Блум, – распорядилась Шарлотта. – А также полотенце и миску, Мэнтон. А затем закройте дверь и идите к себе.
– Может быть, мне принести еще чаю для гостей? – спросила миссис Блум, пятясь к дверям.
Джеймс, оставаясь в той же напряженной стойке и по-прежнему не спуская глаз с Эдварда и Роберта, ответил:
– Нет. Больше ничего не нужно.
Слуги вышли из комнаты, нервно поглядывая на Джеймса и вдовствующую герцогиню. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина.
Шарлотта едва смогла сдержать улыбку, когда дверь за слугами закрылась. Теперь все ее близкие могли узнать правду. Она повернулась к Джеймсу.
– Они имеют право знать. Или вы предпочитаете, чтобы они думали, будто вы бьете невинных леди?
Джеймс опустил кулаки. На скулах его заходили желваки, но никаких других признаков беспокойства он не проявил.
– Стало быть, вы согласны, чтобы я рассказал историю на своих условиях?
Шарлотта нахмурилась и задумалась.
– Я намерена соблюдать условия...
Джеймс поднял руку, прерывая ее.
– В таком случае мы понимаем друг друга. – Он подошел к окну, выходящему в сад, и оперся ладонями о подоконник.
Эдвард посмотрел на Роберта, тот – на Сильвию, которая, в свою очередь, посмотрела на Шарлотту. Никто не обратил внимания на вдовствующую герцогиню. Часы на камине громко пробили половину первого. Джеймс повернулся и уселся на подоконник. Вытянув перед собой ноги, он оглядел присутствующих. Затем небрежным тоном предложил:
– Может быть, вы сядете?
Напряжение в комнате заметно спало. Тетя Сильвия присела на диван, Шарлотта расположилась рядом с ней. Тетя Сильвия обняла ее, от нее пахнуло теплом и розовой водой. Сестра отца была высокой, крупной женщиной, которая носила свой немалый вес с легкостью и грацией. И хотя ей было уже сорок пять, она оставалась красивой и привлекательной. У нее были длинные каштановые волосы с седыми прядями на висках. На ее округлом лице, казалось, в любой момент могла появиться улыбка.
– Рада видеть тебя здоровой, Шарлотта, – шепнула тетя Сильвия.
Чувствуя, что ее глаза увлажнились, Шарлотта вдруг поняла, как соскучилась она по своей тете. Так много всякого произошло за это время, и она нуждалась в любви и участии.
Эдвард медленно отпустил Роберта, и оба джентльмена встали у стены рядом с письменным столом Джеймса. Роберт скрестил на груди мускулистые руки, не спуская карих, с золотистым оттенком, глаз с Джеймса. Не приведи Бог, он становился настоящим медведем, когда люди, которых он любил, оказывались в опасности. Виконт был закадычным другом Эдварда с детских лет, и, несмотря на свою принадлежность к влиятельному семейству по линии отца, графа Суотмора, Роберт воспринимал всю семью Хейстингсов как свою собственную.
