Если Роберт стоял, едва сдерживая ярость, то Эдвард выглядел всего лишь несколько напряженным и нервно трогал пальцами блестящие пуговицы на своем сюртуке. Трудно было найти среди близких друзей столь непохожих друг на друга людей. Если Роберт был высок и широкоплеч, то Эдвард выглядел приземистым. Вероятно, в силу того, что он потерял родителей и рано столкнулся с превратностями судьбы, Эдвард был более рассудителен и осторожен, нежели его друг. Роберт постоянно готов был к решительным действиям, он не боялся ничего, кроме брачных оков.
Роберт отвел от глаз упавшую прядь каштановых волос. Поскольку Шарлотта знала Роберта долгие годы, она почти не осознавала того факта, что Роберт обладал весьма впечатляющей внешностью. Однако, будучи женщиной, она при желании вполне могла оценить его красоту.
Вдовствующая герцогиня, едва взглянув в сторону мужчин, с высокомерным видом уселась в кресло с высокой спинкой. Она поджала губы и вопросительно изогнула бровь.
Джеймс обвел взглядом каждого из присутствующих.
– Мне требуется от каждого из вас честное слово, что вы не станете разглашать то, что я собираюсь вам рассказать.
– Как вы можете просить нас об этом, если мы даже не знаем, о чем речь? – проявил строптивость Роберт.
– Я с ним согласен, – подал голос Эдвард. – Я не могу дать слово, не зная, что поставлено на карту.
Джеймс энергично затряс головой.
– Я ничего не стану обсуждать с вами до тех пор, пока вы не дадите слово. Ставка столь велика, что уверяю вас, это больше, чем вопрос чести.
– Считайте, что я дала вам слово, – заявила Сильвия, – при условии, что это никому не нанесет ущерба. Я хочу понять, что все-таки происходит.
Эдвард и Роберт переглянулись и без слов сообщили друг другу о своем согласии.
– Даю слово. Если здесь нет ничего противозаконного или несовместимого с честью, – сказал Эдвард. Шарлотта удивилась. Эдвард обычно шел на поводу у Роберта. Очевидно, ее брат по-настоящему беспокоился о ней.
– Я ставлю то же самое условие, – добавил Роберт. Джеймс повернулся к матери. Она выпрямилась и разгладила юбки.
– Не смеши меня, Джеймс.
– Я должен иметь твое слово, мама, – твердо заявил Джеймс, – или вынужден просить тебя покинуть нас.
Вдовствующая герцогиня гневно поднялась.
– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, тем более в такой компании?
Джеймс, сохраняя каменное выражение лица, сказал:
– Выбор всецело за тобой, мама. Я буду вынужден заставить тебя покинуть комнату, если ты не дашь слова.
И, хотя вдовствующую герцогиню душила злоба, она вынуждена была сухо произнести:
– Хорошо. Надеюсь, теперь ты счастлив.
– Я далек от этого, тем не менее мне не придется никого удалять из комнаты. Полагаясь на ваше слово, я расскажу вам о тайном расследовании, которое я провожу от имени правительства его величества. – Он издал продолжительный вздох. – Во время войны я работал в военном ведомстве, которое распоряжалось финансами, необходимыми для поддержки наших войск. Работавший в моем подчинении Сильвестр Эджертон присвоил имущество на большую сумму. Я должен вернуть это имущество – либо деньги, в которые Эджертон его обратил, – прежде чем они будут использованы для неблаговидных целей.
Шарлотта прочитала недоверие в золотистых глазах Роберта и поспешила заверить:
– Генерал Камсби поручился за Джеймса и подтвердил его миссию.
После этого Шарлотта заморгала и задала себе вопрос: почему она вдруг встала на его защиту?
Просто она верила, что намерения Джеймса вернуть разворованное имущество были благородны. Что он искренне имел в виду то, что говорил. А подозрения у нее рождали те вещи, о которых он умалчивал. Эдвард кивнул.
– Конечно, генерал определенно знает о подобных вещах, и если он подтверждает...
– Где, по-вашему, прячется этот мистер Эджертон?
– Сильвестр Эджертон мертв.
Всеобщий шок и молчание. Задать вертевшийся у всех вопрос нашел в себе смелость Роберт:
– Вы убили его?
Джеймс решительно покачал головой:
– Нет. Хотя я готов был задушить собственными руками этого подонка. Вероятно, он сделал попытку предать собственную банду.
– Значит, в это дело вовлечены и другие люди? – нервно спросила Сильвия.
Потирая рукой подбородок, Джеймс некоторое время смотрел в окно на малиновку, сидевшую на дереве. Видимо, придя к определенному решению, он повернулся к присутствующим и негромко сказал:
– Я не верю в то, что мистер Эджертон был организатором всей этой операции. Я охочусь за человеком, спланировавшим эту акцию и руководившим кражей имущества и людьми, которые ищут сокровище.
– Кто этот организатор? – напрямик спросила Шарлотта.
– Вы сейчас должны понять, что я должен как можно скорее вернуть все эти сокровища.
– В чем причина этой спешки? – с сомнением спросил Роберт.
Джеймс посмотрел ему прямо в глаза.
– Нас беспокоит то, что эти сокровища уже превращены или могут быть превращены в самом близком будущем в деньги, чтобы поддержать новое наступление.
– Чье? – спросил Эдвард.
– Наполеона.
– Не может быть! – воскликнула Сильвия.
– Источники сообщают, что Наполеон предпримет попытку бегства с острова Эльба. Он полагает, что верные ему люди снова соберутся под его знамя. Однако ему нужны ресурсы. Война стоит дорого, – добавил после паузы Джеймс.
– Высылка Наполеона на Эльбу всегда беспокоила меня, – высказал мнение Эдвард. – Человек должен расплачиваться за свои преступления.
– Но какое отношение все это имеет к девице Хейстингс? – нахмурившись, спросила вдовствующая герцогиня.
– Шарлотта, – Джеймс перевел на нее взгляд, – помогает мне в моих расследованиях и, к сожалению, пострадала физически в процессе расследований.
– Какого черта вы привлекли к расследованиям простую девушку? – воскликнул Роберт. – Прости, Шарлотта, я знаю, ты веришь, что сделана из прочного материала, но ведь даже мужчина убит!
Джеймс вытянул губы в одну прямую, жесткую линию.
– Мы были вынуждены заключить этот союз. – Джеймс встал, посмотрел на Шарлотту и, наклонив голову, заявил: – А Шарлотта действительно сделана из прочного материала. Помощь, которую она мне оказала, поистине бесценна.
Шарлотта ошеломленно посмотрела на герцога. Этот человек, казалось, постоянно норовил выбить почву у нее из-под ног. Один день он был порочным монстром, другой – благородным и заботливым до такой степени, что кормил ее хлебом с рук.
